Книга Дух Офуми, страница 38 – Окамото Кидо

— Нет. Сколько я ни допытывалась, она лишь хранила молчание. Разве это не странно?

— М-м… Еще как странно. Сдается мне, это была О-Ясу. Та самая, что, по слухам, лишила себя жизни где-то в окрестностях Хатиодзи.

Модзихару замерла, подавшись вперед всем телом, и не сводила с плотника испуганных глаз.

— Так и есть! Она ведь сама сказала, что пришла со стороны Хатиодзи. Стало быть, та бедняжка умерла в тех краях?

— Поговаривают, бросилась в колодец, – глухо отозвался Канкити. – Хотя доподлинно мне не известно, места-то глухие. То ли в воду кинулась, то ли в петлю залезла – как бы там ни было, конец её был страшен и горек.

— Пречистые боги… – Модзихару побледнела как полотно. – Зачем же ей понадобилось накладывать на себя руки?

— В «Цу-но-кунии» об этом помалкивают, а мы, люди со стороны, делаем вид, будто нам и дела нет. Но раз уж вам довелось сегодня делить с ней одну дорогу, выходит, и вы теперь к этой истории причастны.

— Что вы, мастер, не говорите так! Какая еще причастность? Я ведь вовсе ни при чем!

— Ну, как знать, – покачал головой плотник. – Просто так призраки на дороге не встречаются. Поведаю вам всё по секрету, но только чур – ни слова живой душе. Узнай в «Цу-но-кунии», что я распускаю язык, лишусь богатого заказа, а то и вовсе из квартала выживут. Поняли меня?

Модзихару безмолвно кивнула.

— О тех временах я и сам знаю лишь понаслышке, от покойного отца, – продолжил Канкити, тяжело вздохнув. – «Цу-но-куния» – дом с историей, нынешние хозяева владеют им уже в третьем колене. Их предок приехал в Эдо простым слугой в винную лавку в Ситае. Был он человеком старательным и терпеливым, так угодил господам, что те позволили ему взять их вывеску и открыть собственное дело. С тех пор богатство текло к ним рекой. Та главная лавка давно разорилась и канула в небытие, а здешняя лишь крепла: за первым хозяином пришел второй, за ним – третий. Но вот беда: у нынешнего хозяина и его супруги детей долго не было. Когда мужу перевалило за тридцать, поползли слухи, что дому нужен преемник. Тогда-то они и привезли из Хатиодзи дальнюю родственницу, девочку по имени О-Ясу, и стали растить её как родную дочь.

Он на мгновение умолк, собираясь с мыслями.

— Но стоило О-Ясу исполниться десять лет, как госпожа, уже потерявшая надежду, вдруг сама затяжелела и родила девочку. Назвали её О-Киё. О-Ясу росла рядом с ней почти как старшая сестра. Да только в человеческом сердце родная кровь всегда берет верх: своя дочь стала мила, а приемная – в тягость. Прогнать её в открытую совесть не позволяла, да и перед родней в Хатиодзи нужно было лицо сохранить. Поначалу судили так: О-Киё унаследует дом, а для О-Ясу подыщут зятя и выделят долю на отдельное хозяйство. Но время шло, и хозяевам стало жалко отдавать деньги: ведь на обустройство нового дома требовалась немалая сумма. С того дня приемная дочь стала мешать им пуще прежнего.

— Как же черство бывает людское сердце, – прошептала Модзихару.

— И ведь всё делалось исподтишка, чтобы соседи не заподозрили неладного. На людях О-Ясу по-прежнему ни в чем не знала отказа. А затем родилась вторая девочка – нынешняя О-Юки. Когда в доме появились две родные дочери, для приемной и вовсе не осталось места.

— Понимаю. Будь на её месте мальчик, его можно было бы женить на стороне… А раз все девицы – тут и впрямь дело непростое.