Книга Тень отступника, страница 106 – Артём Гармашов

Он поднял единственный зрячий глаз на Нар'миира.

— Ризаана я понять могу. Выбор ему оставили негустой. Но сам бы… — старый нукер покачал головой. — Мне взрослого дали. А ребёнка я бы не смог. Вот не смог бы и всё.

Нар'миир уже почти не слышал его.

Он всё ещё стоял в камере. Жар от прута просачивался сквозь кожаную обмотку. Перед ним корчилась девочка, а её сестра вжималась спиной в стену и смотрела на него широко раскрытыми глазами.

На него.

Нет. На Ризаана.

Нар'миир попытался разжать пальцы, но рукоять не отпустила. Сталь снова опустилась. Под ней подалась детская плоть.

Крик ударил в низкий каменный потолок и вернулся со всех сторон.

Тонкий. Надорванный. Детский.

Тьма внутри всколыхнулась.

Не толчком, как прежде, и не волной. Она поднялась из самой глубины, из-под рёбер, и хлынула наружу.

Нар'миир открыл глаза.

Масляные лампы продолжали гореть, но их свет побледнел в его глазах. Тени в углах вытянулись, поползли по стенам и потянулись к стойке.

К нему.

По залу прошёл скрип лавок.

Один из посетителей отодвинулся от стола. Другой вскочил, опрокинув кружку. За дальней лавкой кто-то попятился к выходу, не сводя глаз с Нар'миира. Сидевший у стены тёмный эльф развернулся и вышел, оставив недопитый эль.

Остальные интиты тоже смотрели на Нар'миира. Кто-то застыл на месте. Кто-то прижался спиной к стене. Несколько посетителей двинулись к двери.

Канзаф-эль замер на соседнем табурете. Единственный глаз расширился. Старик вцепился пальцами в край стойки и отодвинулся.

Корень сделал шаг вперёд, остановился и отступил к двери кухни. Ещё мгновение смотрел на Нар'миира, затем скрылся за ней.

Нар'миир попытался сдержать Тьму. Схватить, придавить, вогнать обратно, как делал прежде.

Она не слушалась.

Текла сквозь него, заполняла зал, лезла в каждый угол. Перед глазами всё ещё стояла каменная камера. Девочка у стены. Раскалённый прут. Слишком ясный крик, от которого некуда было уйти.

В углу поднялся бритоголовый человек света с обожжённым лицом.

Он единственный не отодвинулся. Не напрягся. Не задержал дыхание. Даже не взглянул на дверь.

Просто подошёл.

Без торопливости и без осторожности, будто в таверне ничего не произошло. Широкие зрачки отражали тусклое пламя ламп. На губах появилась открытая, восторженная улыбка.

Он остановился в шаге от Нар'миира и посмотрел ему в глаза.

— Они боятся тебя, — тихо произнёс он.

Бритоголовый оглянулся на интитов у стен и снова повернулся к Нар'мииру.

— А в тебе живёт нечто прекрасное. Необузданное. Великое.

Его улыбка стала шире.

— Великий поток редко говорит так громко.

Нар'миир сжал кулаки.

Под обломанными ногтями вспыхнула боль. Он сосредоточился на ней. На собственных пальцах. На краю стойки перед собой. На тяжёлом дыхании Канзаф-эля рядом.

Крик отдалился. Каменная камера поблекла.

Тьма всё ещё рвалась наружу, но теперь Нар'миир сумел её удержать. Несколько мгновений она давила изнутри, не поддаваясь. Потом дрогнула и начала медленно уходить обратно под рёбра. Тени отступили вместе с ней. Остались только холод и слабость.

Свет ламп снова стал обычным. Тени втянулись в углы и застыли.

В таверне никто не говорил. За дверью ветер шуршал пылью по мостовой.

Потом у дальнего стола зашептались.

Семеро нукеров смотрели на Нар'миира. Один из его бывшей десятки наклонился к соседу: