Книга Тень отступника, страница 103 – Артём Гармашов

Посетители косились на него, но не спорили. Некоторые даже прислушивались.

Игральный стол пустовал. Старый дварф долго ждал партнёров по костям, потом сгрёб со стола медяки и серебро, ссыпал их в мешок и поднялся. Нар'миир не помнил, чтобы тот когда-нибудь уходил так рано.

Дварф взвалил мешок на плечо и, пошатываясь, вышел в ночь. Дверь закрылась за ним с глухим стуком.

Нар'миир стоял у входа, прислонившись плечом к косяку. Такая смена его устраивала. Никто не буянил, не лез в драку и не пытался выяснять отношения. Можно было думать.

О Малис. О сумке, пропахшей озоном и кровью. О том, как вытащить её из ямы, которую она сама себе рыла. Кроуэль не дал ответов, а других зацепок у Нар'миира не осталось.

Мысли ходили по кругу.

Дверь отворилась. Вошедших Нар'миир узнал раньше, чем разглядел лица, — по походке. Семеро нукеров из его бывшей десятки и десятки Ризаана. Они шли не строем, но и не вразброд. Ни один не поднял глаз.

Последним вошёл Канзаф-эль.

Старый нукер на мгновение посмотрел на Нар'миира. В его единственном зрячем глазу не было ни привычной усталости, ни злости. Только стыд.

Канзаф-эль сразу отвёл взгляд, прошёл мимо и сел не за обычный стол в углу, а на табурет у стойки. Остальные молча разошлись по залу.

Корень выглянул из-за двери кухни. Окинул взглядом нукеров и задержался на Канзаф-эле.

— Водку?

Старик поднял два пальца. Корень кивнул и скрылся в погребе.

Нар'миир оттолкнулся от косяка и подошёл к стойке. Нукеры второй сотни не опускали глаз после обычного приказа. Что бы ни произошло сегодня, Канзаф-эль пришёл сюда не только напиться.

Корень вернулся с двумя глиняными бутылками, запечатанными сургучом, и поставил их перед стариком.

Канзаф-эль сразу схватил ближайшую, сковырнул печать ногтем и сделал большой глоток прямо из горлышка.

Нар'миир сел рядом.

— Расскажешь, что произошло?

Канзаф-эль сделал ещё глоток, зажмурился и шумно выдохнул.

— Что произошло… — повторил он. — Расскажу. Только не поверишь. Я бы сам не поверил, если бы не видел.

Он криво усмехнулся и снова приложился к бутылке.

— С утра подняли по тревоге. Облавы. Задерживать всех, в ком есть кровь светлых. Стража начала ещё два дня назад, но народ заволновался, слухи поползли — вот и призвали столичное войско. Нас, ясно дело, тоже.

Канзаф-эль посмотрел в горлышко бутылки.

— Я ещё подумал: правильно. Времена такие. Среди светлых наверняка есть шпионы. Лучше проверить лишнего, чем пропустить одного, — он помолчал. — А после заката началось другое.

За дальним столом кто-то из нукеров глухо поставил кружку.

— Нашу сотню отправили допрашивать задержанных, — продолжил Канзаф-эль. — Сотню нукеров. Лунный свет Кара'Тага. Лучших воинов лейфарства, — он усмехнулся, но тут же поморщился. — Сделали из нас дознавателей. Ладно. Неприятно, но приказ есть приказ. Для безопасности можно и потерпеть, — Канзаф-эль поднял бутылку, однако пить не стал. — К светлозадым у меня жалости нет. Ни капли. Но там были дети. Совсем мелкие, — он наконец посмотрел Нар'мииру в глаза. — Офицерам приказали пытать родителей детьми. На их глазах, — Канзаф-эль сжал бутылку обеими руками. — Нельзя так, тархан. Даже со светлыми нельзя.

Из угла раздался голос бритоголового человека:

— Хойэлион увидел иной путь! — Он поднялся над столом, широко раскрыв зелёные глаза. — Потому они и боятся! Боятся, что он и правда благословлён. Что Великий поток заговорил с ним, а их время заканчивается!