Книга Тень отступника, страница 107 – Артём Гармашов

— Аура страха.

— А я не верил, — ответил нукер из десятки Ризаана.

Канзаф-эль медленно поднялся с табурета, опираясь о стойку. Несколько мгновений стоял на месте, затем подошёл и положил ладонь Нар'мииру на плечо. Сухая рука старика была горячей.

— Не один ты это чувствуешь, — сказал он. — Я там стоял. И всё ещё стою, — пальцы на плече слегка сжались. — Держись, тархан.

Нар'миир поднял на него глаза. Страх из взгляда Канзаф-эля ушёл. Стыд остался.

— Где Ризаан?

— В темнице. Допросы не закончились. Тех, кто согласился, оставили там. Его тоже.

Канзаф-эль помолчал.

— Будь с ним помягче, когда увидишь. Я его глаза видел. Он оттуда не вышел, хоть на ногах остался.

Нар'миир обвёл взглядом таверну.

Бритоголовый человек света уже вернулся в свой угол. Сидел над остывшим отваром и что-то негромко говорил двум оставшимся посетителям, будто ничего не произошло.

Остальные отводили глаза. Кто-то поспешно допивал, кто-то уже собирался уходить.

Тогда Нар'миир заметил фигуру в дальнем углу.

Лампу там не зажигали уже несколько дней. В темноте виднелась чёрная мантия с глубоким капюшоном. Лица не было видно — только узкий подбородок и две золотые точки. Они смотрели прямо на него.

Нар'миир шагнул к углу.

Он весь вечер стоял у двери и видел почти весь зал. Но не заметил, когда этот интит вошёл. Не замечал его во время рассказа Канзаф-эля. Не увидел даже тогда, когда Тьма заполнила таверну.

Нар'миир сделал ещё шаг. Фигура пошевелилась — едва заметно, словно тень от дрогнувшего пламени. И исчезла.

Не направилась к двери, не отступила глубже в угол. Чёрная мантия просто растворилась во тьме. Золотые глаза задержались ещё на мгновение и тоже погасли.

Нар'миир остановился посреди зала.

— Закрываемся! — рявкнул Корень, выходя из кухни.

Он встряхнул за плечо мальчишку-тёмного эльфа, всё ещё сидевшего с тряпкой в руке.

— Живо убирай столы!

Посетители потянулись к выходу. Канзаф-эль подхватил со стойки вторую, ещё не открытую бутылку и сунул под мышку. У двери остановился и обернулся.

— Вовремя ты ушёл, тархан, — произнёс он. — Там бы ещё одна фибула легла на стол.

Дверь закрылась за ним.

Нар'миир остался у стойки. Он открыл сумку и достал повязку второй сотни. Тёмно-синяя ткань. Вышитый знак, который он носил больше двадцати лет. Ещё утром повязка открыла ему дверь Кроуэля. Теперь она напоминала о раскалённом пруте в руке Ризаана.

Нар'миир пересёк таверну и бросил её в камин. Ткань сначала задымилась, потом занялась. Нити герба почернели, свернулись и начали расползаться. Нар'миир смотрел, пока знак второй сотни не исчез в огне.

02.07.935 Эпохи «Совета десяти»

Когда Нар'миир вышел к темнице, над крышами Сар'Келы только занимался рассвет. На востоке проступала холодная серая полоса. Приземистое здание поднималось прямо из мостовой. Ни окон, ни украшений — голый камень и ворота, обитые потемневшим железом. Уже за два десятка шагов Нар'миир услышал звук.

Не крик — его эхо.

Глухое, исковерканное толщей стен, оно просачивалось сквозь кладку и оседало в ушах тяжёлым гулом.

У ворот дорогу ему преградили двое стражников в запылённых стёганках. Старший скользнул взглядом по гражданской мантии Нар'миира, задержался на пустом плече и молча развёл руки в стороны.