Книга Гонец в преисподнюю, страница 129 – Генри Лайон Олди

Получив бумагу, госпожа отправилась в левую часть лавки, откуда вскоре вышла с покупками. В аккуратно запакованном свёртке, который теперь несла служанка, вещи были новые, а бумага с синей печатью пошла в счёт части оплаты. Судя по всему, женщина не впервой посещала эту лавку. Вряд ли она нуждалась в средствах и не могла купить, что требуется, по полной цене, — просто была хозяйственной и экономной.

За время, что женщины пробыли в лавке, народу снаружи прибавилось. В какой-то момент служанка потеряла госпожу из виду, — меж ними вклинилась шумная семейная процессия. Когда же семья ушла вперёд, служанка увидела: госпожа стоит, как вкопанная. Ждёт её, улитку неуклюжую? Высматривает просвет в толпе?

Хозяйка пошатнулась. Еле слышно охнула.

И кулём осела на землю.

— Лекаря! Скорее!

Над толпой взвился отчаянный вопль. Уронив покупки наземь, служанка припала ухом к груди госпожи, пытаясь уловить биение сердца. Дышит? Не дышит?

Жива ли?

— Господин старший дознаватель!

— Говори.

— Умоляю снизойти к моей дерзкой просьбе… Когда Рюхо вошёл, он сразу опустился на колени и принял самую церемонную позу, на какую был способен. Сейчас же, объявив о просьбе, он медленно наклонился вперёд — так, что грудь практически коснулась пола — и низко опустил голову, явив моему взгляду безукоризненно уложенные волосы на макушке и затылке.

В исполнении нашего красавца даже обыкновенный поклон выглядел как изысканное театральное представление. Полагаю, многие любители чувственных утех платили бы большие деньги, лишь бы Рюхо им так кланялся, да почаще.

Разрешить ему выпрямиться? Выслушать просьбу? О, с этим я не спешил. Молчал, смотрел, хмурился. Таким манерам ничтожный Торюмон Рэйден обучился у великого мастера суровости, чьё искусство приводить подчинённых в трепет было и оставалось непревзойдённым — у Сэки Осаму, моего былого начальника. Пускай я — лишь жалкое подобие господина Сэки, но Рюхо и этого хватило с лихвой.

Ага, задрожал. По спине видно.

О чём он хочет просить? Повысить ему жалованье? Разрешить поменяться должностями с архивариусом Мияги? Дать позволение жениться на Манци? В первых двух просьбах, какими бы безумными они ни были, я бы отказал, на третью, ещё более безумную, ответил бы согласием, — хотя бы для того, чтобы полюбоваться зрелищем, куда более изысканным, чем поклоны секретаря. Жаль, что эта мечта несбыточна.

— Говори, — повторил я, насладившись паузой.

— Нижайше молю отпустить меня сегодня со службы!

Вот чего я не ожидал, так это банальной просьбы о кратковременном отпуске. В целом, я мог без хлопот отпустить его и на день, и на два. Почему нет? Если явятся посетители, архивариус с лёгкостью подменит секретаря, а не он, так юный Хисатака.

Но наука господина Сэки стучала в моё сердце.

— Причина?

Брюзгливый тон ясно говорил, что причина должна быть веской. И Рюхо меня не разочаровал.

— Утром скончалась моя достопочтенная тан-гу.

— Кто?

Меня объял ужас.

Тэнгу, услышал я. После общения с Широно, когда наш забияка ещё был краснолицым и длинноносым слугой, а в особенности после пренеприятнейшего знакомства с Карасу, убийственным Вороном, который сломал мне ногу одним нажимом когтей, я с предубеждением относился ко всему, связанному с тэнгу. Узнать, что у моего секретаря в родне — а где ж ещё?! — имеются эти зловредные существа…