Книга Гонец в преисподнюю, страница 107 – Генри Лайон Олди

Уже сидя, удерживаемый обоими мальчиками, Канасуку продолжал вырываться, яростно сыпля проклятиями — а чем же ещё? — на окинавском языке… Точно не на китайском: я не знал ни того, ни другого, но на слух их уже различал.

Тем не менее, я счёл нужным получить подтверждение для протокола:

— Рюхо-сан, на каком языке кричит допрашиваемый?

— Он кричит на окинавском, господин старший дознаватель.

— Что именно?

— Простите, я не решаюсь повторить.

— Я приказываю: переводите!

— Заранее нижайше прошу прощения, господин! Он кричит: «Дети собаки и свиньи! Я всех вас убью! Разрежу на кусочки и скормлю крабам! Мерзкие отродья! Куда вы дели мою дочь?!. Мою жену! Дочь! Жену… Дочь-жену! Если хоть волос упадёт с её головы, я изнасилую вас всех самым противоестественным образом…»

— Достаточно. Как вы считаете, человек, который так ругается, хорошо знает язык?

— Он прекрасно знает наш язык! Даже лучше, чем я. Некоторые выражения я слышу впервые.

— Он говорит… в смысле, кричит без акцента?

— Без малейшего!

— Из этого можно заключить, что окинавский — его родной язык?

— Продолжайте. Что скажете об остальных присутствующих?

— Эти двое, справа и слева — мои люди.

— Как их зовут?

Канасуку покосился на правого мальчика, затем на левого.

— Не помню.

— Он моё имя вечно забывает! — радостно сообщил бестолковый.

— Свидетель! Будешь говорить, когда я дам тебе слово!

— Да, господин! Простите, господин…

— Постарайтесь вспомнить имена своих людей.

— Нет, не помню.

— Кто эта женщина?

— Это моя жена Ифа… Или не жена? Жена?.. Дочь! Где моя дочь? Она теперь жена?! Где она?! Где?!!

Лицо перерожденца превратилось в искажённую яростью маску адского демона. Изо рта исторгся звериный рык вместе с горячими брызгами слюны. С неожиданным проворством Канасуку вскочил на ноги…

Вернее, попытался вскочить.

Толковый мальчик повис у него на плечах. Перерожденец встряхнулся мокрым псом — и едва не высвободился. Но тут бестолковый пришёл на помощь толковому, и вдвоём они с немалым трудом сумели усадить перерожденца на место. Да, безумцы бывают удивительно сильными, доводилось видеть. В процессе борьбы бестолковый чувствительно получил головой в подбородок, крякнул, заскрипев зубами, — не уверен, что все они остались в целости!

— У меня в этом нет ни малейших сомнений! Или же у него два родных языка, и окинавский — один из них. Такое не редкость на нашем острове.

— Благодарю за консультацию, Рюхо-сан.

Я бросил короткий взгляд в сторону Фудзи — и удостоверился, что каонай всё старательно записывает.

— Рад помочь дознанию, господин старший дознаватель!

Под конец нашей высокоучёной языковедческой беседы Канасуку утих и перестал вырываться. Маска демона с неохотой уступила место нормальному человеческому лицу.

Перерожденец моргнул:

— Вы говорили обо мне?

В голосе его звучала растерянность. Говорил он вновь на моём родном языке — чисто, но с лёгким акцентом, как и до того. Вряд ли Катацумури, родившийся в Чистой Земле, говорил бы с акцентом. А будь акцент был притворный, показной — я бы это заметил.

— О вас, — подтвердил я.

— Что я натворил? Ругался?

— Ругались. Дрались. Вас еле утихомирили. Перерожденец помотал головой.

— Ничего не помню! В любом случае, приношу свои извинения.

— Извинения принимаются. Продолжим.