Книга Сквозь Мглу, страница 22 – Ник Юхарт

Рычаг вперёд. Эта дрянь рванула с места с такой неистовой силой, что плечи едва не вылетели из суставов. Гусеницы скрежетали, машину вело влево — видимо, один трак был поврежден. Пришлось навалиться всем весом, чтобы выровнять курс.

Это был мир, который я не знал. И первое, что почувствовал по-настоящему — это ветер. Он бил в лицо, трепал мои рваные тряпки, лез за шиворот, но, черт возьми, это был ветер свободы. Смешанный с привкусом дешевого табака, спирта и химического безумия в крови.

Вокруг простиралось плато. Никаких трупов, никакой вони Куртова. По бокам иногда проплывали невысокие, обветренные скалы, но они больше не давили. Простор. После тесного контейнера это слово ощущалось физически. А небо… Наконец-то не копоть. Все небо было затянуто ровной, сероватой дымкой, будто разбавленное молоко. Отголоски Мглы. Солнце сквозь эту пелену казалось бледным кругляшом, дающим мягкий, рассеянный свет без теней. «Хафф-трак» набирал скорость. «Берсерк» в крови пел песню всемогущества, но где-то на задворках сознания, под слоем химии, шевелился липкий, первобытный ужас.

Cлишком много пустоты. Ни стен, ни потолка. Только серая муть сверху, в которую можно упасть и падать вечно. Я вцепился руками в руль до побелевших костяшек, не только чтобы удержать байк, но и чтобы удержаться на этой планете.

Я был один. Впервые за долгое время. И это была не привилегия. Это было испытание.

Вдавил рычаг газа до упора, пытаясь обогнать собственный страх. Впереди ждало Копьево.

«Хафф-трак» пришлось бросить в паре километров от окраин. Лишние глаза и вопросы сейчас ни к чему. Ожиданий от этого захолустья — ноль, но, как ни крути, это первый населенный пункт по другую сторону мира.

Расчет был на классический набор дна: пять покосившихся лачуг, дыра в земле, которую местные с пьяной гордостью именуют «шахтой», и единственный кабак с паленым пойлом. Но реальность грубо сломала шаблон. Вместо унылой равнины над городом нависал странный, чужеродный холм. Два острых каменных шпиля торчали из него вверх, словно гигантские клыки, прорвавшие плоть земли. Именно там, в этой зловещей каменной пасти, и располагалась шахта. Гора выглядела больной, неправильной, будто её вырезали из другого, куда более мрачного мира и вставили сюда по ошибке. Впрочем, ошибка оказалась на руку: у подножия «клыков» теснились не пять жалких хибар, а добрые две сотни домов. Это меняло дело. В такой толпе раствориться куда проще, чем в пустом поле.

Тело, правда, было против любых планов. «Берсерк» выветривался из крови, и отходняк накрывал тяжелой волной. Мышцы ныли, будто их жевали, а в ушах до сих пор стоял тошнотворный скрежет падающего «Фаэтона» и предсмертный вой тех, кому фортуна улыбнулась меньше. И это не считая компании кровососов и индустриального ада в башке. Событий последних суток хватило бы на пару роскошных некрологов и добрый десяток пожизненных сроков, так что сейчас мне жизненно необходимо лишь три вещи: найти угол, где можно провалиться в небытие без риска проснуться с лишней дыркой в горле, раздобыть шмотки взамен моих пропитанных чужой требухой лохмотьев, и — самое главное — милосердная, абсолютная тишина.

Прогулявшись по Копьево, нашел купальню и пошёл смывать страх, смрад и грязь. Густой пар, казалось, вычищал из легких привкус горелого масла и копоти. Пришлось драть кожу мочалкой до тех пор, пока она не вспыхнула багровым огнем, словно надеясь смыть саму память о последних происшествиях. Плечо, встретившееся в полете с броней собственного металлического гроба, отзывалось тупой, пульсирующей болью, но кости, по крайней мере, решили остаться целыми.