Книга Сквозь Мглу, страница 23 – Ник Юхарт

За всё удовольствие банщик потребовал три зубца. Высыпал на стойку горсть мелких, щербатых монеток — сущие копейки. Основное богатство, доставшееся мне от мародерства, тяжестью оттягивало карман: восемь полновесных гешей.

Для какого-нибудь напыщенного сноба из элиты, привыкшего расплачиваться идеальными, сияющими люменами, это была пыль — даже на одну их «чистую» монету не разменяешь. Но здесь, среди простофиль, арифметика была другой, более жестокой. Один геш рассыпался на сотню зубцов, а это означало тридцать таких вот купален или гору горячей еды. Я невольно усмехнулся, вспомнив старого хрыча Сайлара. За один такой геш — ну, может, за два, если заказ был особо жирным — он готов был из кожи вон вылезть. Мы на эти крохи потом всей бандой неделю ели не помои, а что-то похожее на еду, и затыкали дыры в нашей проржавевшей Котельне.

А теперь у меня их восемь. Целое состояние для «мертвеца».

Потом была жратва. Купил себе место в ночлежке и набил брюхо в таверне. Еда исчезала во рту, почти не зная зубов. Словно лютый зверь, я давился горячим варевом и яростно кромсал мясо, набивая нутро до тех пор, пока кожа на животе не натянулась как барабан. Первый раз за хрен знает сколько времени чувствовал себя… почти человеком. Не загнанной швалью, а просто пацаном, у которого полный желудок и чистая задница. И был рад этому. По-настоящему.

Набив брюхо и немного придя в себя, я снова вспомнил, что в своих лохмотьях выгляжу как ходячий призыв к ограблению. Мне нужно было снаряжение. Не блестящее и новое, а то, что позволит слиться с серой массой этого мира.

Свернул в переулок, где воняло сыростью и старой кожей. Лавка старьевщика «У Грызлы» не имела вывески, только прибитый к двери ржавый шлем с дырой в виске. Доходчиво.

Внутри было тесно, как в обувной коробке, и пахло примерно так же. Полки ломились от барахла, снятого с тех, кому оно больше не понадобится. За прилавком, заваленным хламом, сидел сам хозяин — тощий, с желтым лицом и бельмом на левом глазу. Он напоминал стервятника, который уже пообедал, но не прочь клюнуть ещё разок.

Я бросил на прилавок горсть монет. Звук металла о дерево заставил его единственный живой глаз блеснуть интересом.

— Мне нужно одеться, — сразу перешел к делу. — Бегать, ползать, драться. И спать на камнях.

Грызла хмыкнул, обнажив гнилые зубы, и махнул рукой в сторону сваленных в кучу вещей.

— Вон та куча свежая. Вчерашний караван не дошел до перевала. Выбирай.

Сайлар как-то сказал: «Бери то, что не жалко выкинуть, но то, что может спасти тебе жизнь». Шагнув к горе одежды, я начал рыться. Штаны нашлись быстро — цвета мокрого асфальта, из грубой парусины, усиленной на коленях вставками из вареной кожи. На бедре темнело бурое пятно, которое уже не отстирать, но ткань была целой. Двойная строчка. Пойдет.

Следом выудил дублет. Тяжелый, из кожи саламандры. Предыдущий владелец явно не экономил на защите, хоть она его и не спасла — на левом плече был глубокий порез, но подкладка почти не пострадала. Проверил пряжки — медь, надежно. Внутри нашлись потайные карманы. Идеально для контрабанды или последнего аргумента в споре. Сапоги пришлось поискать. Большинство были либо дырявыми, либо гигантскими. Наконец, я вытащил пару высоких, на толстой подошве с агрессивным протектором. Носки обиты железом — весомый аргумент в драке. Сунул ногу внутрь. Чуть великоваты, но с портянкой будет в самый раз.