Книга Дело чести, страница 122 – Андрей Булычев

Алексей сидел у себя в кабинете, у раскрытого настежь окна. Оттуда тянуло сухим зноем — пахло пылью, полынью и разогретой за день землёй. На широком столе лежала развёрнутая карта Лихвинского уезда. Напротив, в глубоких креслах, сидели Лазарев и Кулгунин. Разговор шёл неспешный, деловой.

— Ну что, Олег Николаевич, ты, как я понял, только что со стройки у Песочной? — произнес Егоров, отмеряя по карте путь от карьеров до речки Жиздры.

— Точно так, Алексей Петрович, — подтвердил тот. — Под кирпичный завод уже стены выводят. С утра первый горн зажгли для обжига кирпича, дня через три и второй заработает. К концу недели уже доподлинно увидим, каков разбор выйдет. Но мастера, коих Иван Кузьмич с Дядьково переманил, за годность ручаются. Глина и песок с карьеров, как они говорят, знатные, получше, чем во многих местах, где им прежде бывать доводилось. Сейчас на стекольном бутовые артели подошву закончат, тогда и каменщики примутся стены поднимать. А как своего тугоплавкого кирпича наделаем, так сразу и на стекольном за плавильные печи возьмемся.

— Ты всё-таки думаешь повременить с кровлей? — спросил Алексей.

— До Рождества Богородицы повременить точно придется, — ответил Олег. — Лучше пока внутри всё наладить.

— А если дожди нагрянут? — почесав затылок, усомнился Лазарев. — Всё ведь попортят. Люди Бочарова машины уже ладили, механику какую-то свою ставили, а тут осенняя мокроть.

— Да какая мокроть! — вскинулся Кулгунин. — Это же не октябрь. Ну, покапает немного, а до затяжных ненастий мы всё под тесовые крыши закроем. На машины эти, ежели что, навесы выставим. Нам спешить некуда, Алексей Петрович, — посмотрел он на Егорова. — Надо, чтобы кладка хорошо выстоялась, осела как должно.

— Добро, — кивнул Егоров, ведя пальцем по бумаге. — Вот тут лучше грузовую пристань ставить, — остановил он палец у синей жилки речки. — По Песочной только при большой воде ходить, в межень там и малую барку не протянешь. А вот Жиздра — река приличная, даже в июле у этого берега сажень глубины будет, я здешних старожилов сам подробно расспрашивал. Бочаров как, разметил уже, где плавильные ямы копать под литье пушечных стволов?

— Он теперь больше на строительство сверлильного амбара забегает, — усмехнулся Олег. — Под саму-то литейную фабрику только ещё фундамент заложили, ждут огнеупорного кирпича для плавильных печей. А Ильич, хоть и в заботах заводских, всё одно время для стройки находит. Говорит — как только стены сверлильни выведут и водяной вал поставят, он в тот же день обточные и сверлильные станки ставить начнет, хоть даже ночью при фонарях.

— А пушечные стволы лить? — напомнил Лазарев, пододвигаясь ближе.

— До них еще дойдем, Кузьмич. — Алексей откинулся на спинку стула. — Сначала у нас кирпич и стекло. Своим простым кирпичом корпуса выложим, огнеупорным печи сладим. А там, под прикрытием готовых крыш, и до пушек руки дойдут. Торопиться некуда.

Кулгунин бережно свернул большой чертёж стройки в трубку и положил на край стола.

— Если так пойдет, господа хорошие, к началу октября на стекольном первую печь зажгут. А там уже состав плавить и по формам лить.

Алексей кивнул и посмотрел в окно, на залитый солнцем усадебный двор, где воробьи с писком купались в теплой пыли.

— Похвально, — произнес он негромко, поднявшись из-за стола. — Ты, Николаевич, Гавриле передай, пускай свою артель землекопов на Жиздру ведет. Надо у берега площадку под грузовую пристань ровнять уже сейчас, пока сухо. До дождей как раз успеют берег укрепить да сваи забить. Медлить тут нечего.