Книга Дело чести, страница 120 – Андрей Булычев

— Стой! Чучела побереги! — раздалось позади насмешливое. — Всё, Алексей Петрович, всё, ты их всех растормошил. Угомонись.

— Ух, — выдохнул, обтирая пот со лба, Егоров. — Как будто и правда в ближнем бою сошёлся. Пойдём к мишеням. Пробегал мимо, вроде видал в них пробоины.

— Есть, — подтвердили присутствующие тут же Бочаров с Яковлевым. — Почитай, что и нет промахов, только одна из шести пуль мимо, да и то та, что в грудную.

— Ах ты, всё же промазал, — досадливо произнёс, шагая, Алексей. — Ну да, точно, поторопился, сам помню — поспешил скобу выжать. За ребятками гнался.

— Как вам ружья, ваше превосходительство? — полюбопытствовал Степан Ильич. — Полгода ведь эти до ума доводили, вроде всё то, про что вы говорили, учли.

— Хорошая винтовка, — Егоров погладил блестящий на солнце ствол. — Удобная, прикладистая, лёгкая, держать хорошо и целиться. Бьёт после выстрела в плечо слабо, пороховым дымом фронт не заслоняет, штык превосходный, и зарядка быстрей пошла.

— Это да-а, поработали, — протянул довольно старший оружейник. — Дольше всех нам ударный замок давался.

Ильич на ходу поправил висевшую на плече сумку с инструментом и, не дожидаясь расспросов, принялся увлечённо объяснять:

— Повозиться сильно пришлось, ваше превосходительство, зато теперь вода внутрь, к затравке, ни в жизнь не затечёт. Полку мы сделали глубокую, углом вовнутрь, ровно клинышек, да подняли её края повыше. Огниво на неё садится впритирку, будто поршень в цилиндр — зазоров совсем никаких не осталось. А чтобы капли, что по стволу во время дождя бегут, на порох не падали, мы вокруг полки специальные водоотводные желобки прорезали. Вся сырость теперь стороной обходит, затравка завсегда сухая.

Бочаров зашагал чуть быстрее, заглядывая генералу в лицо, и с гордостью добавил:

— Ну и сам курок, как вы и советовали, переиначили. Угол его падения изменили так, чтобы кремень не со всего маху по огниву плашмя лупил, ломаясь на куски, а шёл по нему плавно, как бы по касательной. Зажимные чуть губки подлиннее выковали, свинец внутрь потолще проложили. Теперь камень сидит намертво, искру даёт сытую, пушистую, а главное — не сбивается и не крошится, служит втрое дольше прежнего!

— Отлично, — кивнул Алексей. — Макарыч с Ваней уже докладывали, что три дня подряд, когда обложной дождь шёл, на мишенном поле грязь месили. Говорят — в любую непогоду винтовка будет работать. Ага, та-ак, ну в ростовой всё вроде довольно неплохо, — он остановился перед мишенью, осматривая пробоины. — Одна в центре, две тоже не сильно далеко, а вот эта вот вниз ушла, — потрогал он пальцем ровную дырочку. — Ладно, бедро у врага пробито, значит, всё равно не боец. Пойдём теперь к грудной. Макарыч, Ваня, как у вас?

— Да вроде все в цель, ваше превосходительство, — ответил за всех Дубков. — Но мы-то ведь цельными сутками ружья испытываем и пристреливаем, глаз и руку — так набили! Ежели ещё больше на заводе выработка будет, боюсь, не сможем успевать. Нам бы ещё парочку наших отставников полковых.

— Выработка большая будет, — подтвердил опасения ветерана Алексей. — Степан Ильич обещал скоро по два десятка четырёхлинеек в месяц отдавать, а там и ещё прибавит. Спишусь я с нашими полковыми офицерами, Макарыч, авось кто-то и будет из отборных стрелков или пионеров в отставку уходить, может, согласятся сюда приехать.