Книга Раздвигая границы, страница 37 – Дмитрий Серебряков

Я нехотя повернул голову. Из-за угла дома на задний двор неспешно вышел Аскольд Ярославович ди Яго.

Старый ветеран инквизиции из славянской ветви знати и дед Ингрид сегодня выглядел совершенно иначе, чем на тех официальных приемах, куда меня пару раз брал с собой Тихон, после того как его повысили в должности. Никаких расшитых золотом камзолов, никаких гербов и тростей. На нем были простые плотные походные штаны, заправленные в высокие сапоги, и свободная рубаха из грубого льна. Если бы не благородная седина и орлиный профиль, его можно было бы принять за обычного солдата-ветерана, вышедшего на пенсию.

Он остановился в паре шагов, окинул цепким выцветшим взглядом мою ссутуленную фигуру и хмыкнул.

— Скучаешь, боец? — голос старика прозвучал хрипло, но без всякой насмешки.

Я лишь пожал плечами, не меняя позы. К Аскольду я испытывал искреннее глубинное уважение. Этот старик гонял нас с Ингрид до изнеможения, учил выживать и никогда не смотрел на меня как на нищий мусор. Поэтому я всегда был рад его видеть.

— Пытаюсь выполнить приказ, — безразлично отозвался я. — Учусь сидеть на траве и ничего не делать. Получается паршиво.

Аскольд коротко усмехнулся. К моему удивлению, он не стал читать мне нотаций. Старик кряхтя опустился прямо на газон рядом со мной, скрестив ноги крест-накрест. Его суставы негромко хрустнули. Он сорвал травинку, сунул её в зубы и посмотрел на небо.

— Эдвин прислал мне весточку, — спокойно начал он, не глядя на меня. — Сказал, что наш местный лекарь-мозгоправ поковырялась в твоей голове и выписала рецепт на тишину и покой. Снижение нагрузок, адаптация, избегание стресса… Я ничего не путаю?

— Не путаете. Сказала, что у меня психика сломалась от мирной жизни, — буркнул я. — И что если я продолжу тренироваться в полную силу, то сойду с ума.

— Луиза Фокс — отличный специалист, — кивнул Аскольд, задумчиво жуя травинку. — Она спасла рассудок многим инквизиторам. Умная девка, знает толк в устройстве эфирных контуров и устройстве человеческого мозга. Вот только… книжки — это одно, парень, а грязная земля под ногами — совсем другое. Она умеет лечить профессиональных воинов. Вот только мы оба понимаем, что у тебя с ними нет ничего общего.

Я наконец повернул голову и внимательно посмотрел на ветерана.

— И что это значит?

— Это значит, что я знаю, что ты сейчас чувствуешь, Акиро. И знаю это не из медицинских трактатов, — старик выплюнул травинку и его глаза опасно сузились от нахлынувших воспоминаний. — Мне было двадцать два года, когда я впервые вернулся из затяжной зачистки на границе сектора. Мы тогда три месяца месили грязь в предгорьях, вырезая гнезда низших демонов. Кровь, гной, трупы друзей, сон по два часа в сутки в обнимку с мечом. А потом пришел приказ о ротации, и нас вернули в город. Точнее тех, кто остался в живых. В этот самый безопасный и сытый город.

Аскольд замолчал, заново переживая те дни.

— И как оно было? — тихо спросил я, чувствуя, как внутри шевельнулся искренний интерес.

— Паршиво, — честно ответил старик. — Первую неделю я не мог спать на кровати, она казалась мне слишком мягкой. Я ложился на жесткий пол. Меня тошнило от запаха дорогих духов на улицах, потому что я привык к запаху гари и железа. А на десятый день я пошел на рынок.