Книга Раздвигая границы, страница 34 – Дмитрий Серебряков

Лицо Луизы Фокс из бледного мгновенно стало пунцовым. В её глазах зажглось такое бешеное пламя, что мне на секунду показалось, будто сейчас вся эта астральная гостиная взлетит на воздух. Линберг со стороны лишь сокрушенно вздохнул и прикрыл глаза ладонью.

— Какое невоспитанное… ничтожество, — процедила Луиза сквозь зубы.

Она резко поднялась со своего кресла, подошла к окну, чеканя каждый шаг, и с грохотом задернула тяжелые плотные портьеры, полностью отрезая нас от внешнего марева и призрачного балагана.

Вернувшись на свое место, она сделала несколько глубоких вдохов, возвращая себе самообладание, хотя её пальцы всё еще заметно подрагивали от злости.

— Мой окончательный вердикт насчет твоего сожителя, Акиро, — её голос звенел от ярости, — он не просто опасен. Он обладает колоссальным эго, запредельным уровнем идиотизма и абсолютным отсутствием каких-либо моральных тормозов. Но учти, он умен, он видит твои слабости и бьет по ним, манипулируя твоим состоянием. Его нельзя слушать. Никогда. Всё, что он говорит, это попытка подчинить твою волю.

Она перевела дыхание и заговорила уже спокойнее, обращаясь больше к Линбергу:

— Теперь по поводу Акиро. Ситуация паршивая, но не безнадежная. Парень молодой, психика у него еще гибкая, уличная закалка помогла ему не сломаться сразу, но контур на пределе. ПТСР в чистом виде. Любой мирный триггер — толпа, тишина, школьная форма — будет вызывать у него подсознательный протест и вспышки ярости. Разум требует войны, потому что в режиме войны ему всё понятно. Чтобы это вылечить, нужны жесткие предписания.

Луиза загнула один палец:

— Первое: никакой изоляции. Оставлять его сейчас взаперти или забирать из школы, значит признать поражение. Он должен адаптироваться к мирной жизни через силу. Пусть ходит в школу, пусть носит этот костюм, пусть привыкает к изнеженным детям. Мозг должен понять, что безопасность — это новая реальность, а не враг. Второе: физические нагрузки урезать наполовину. Линберг, я знаю твои методы, но если ты продолжишь рвать его жилы на заднем дворе, его ментальное здоровье окончательно рухнет. Ему нужен отдых, нормальный сон и покой. И третье: медитации на заземление контура. Каждый вечер по два часа. Он должен учиться насильно гасить адреналиновые всплески в зародыше.

Линберг, до этого молча слушавший, задумчиво пошевелился в кресле.

— Луиза, — подал голос наставник, его тон был серьезным, профессорским. — А что насчет стимуляции? Могут ли в данном случае помочь какие-нибудь особые ментальные эликсиры? Например, настойка «Серой мяты» или капли «Чистого разума»? Они отлично стабилизируют энергетические пики.

Девушка резко покачала коленями.

— Это костыли, Эдвин. И ты как мастер должен это прекрасно понимать. Да, эликсиры помогут. Но как? Они просто искусственно заглушат рецепторы восприятия в его эфирном контуре. Заблокируют каналы, отвечающие за панику, страх и выброс адреналина, и насильно простимулируют выработку ментальной эндорфинной энергии. Мозг будет думать, что всё хорошо, пока ментальная ткань продолжает гнить изнутри под воздействием запертого стресса.

— Но это снимет острое состояние, — резонно возразил Линберг, подавшись вперед. — Снизит риск повторного взрыва на тренировках.

— На пару недель, да, — отрезала Луиза. — А потом наступит привыкание. Контур начнет требовать повышенной дозы химии, чтобы поддерживать этот фальшивый баланс. Акиро превратится в тупого заторможенного овоща, не способного вовремя среагировать на реальную угрозу. Его боевые рефлексы просто уснут. Для тыловых клерков в канцелярии, у которых ручки трясутся от отчетов, эти капли — спасение. А для бойца, у которого за спиной сидит такая тварь, это верная смерть. Нам нужно, чтобы его разум сам переварил этот опыт, сам выстроил новые барьеры, а не прятался за алхимической стимуляцией. Только естественная адаптация. Жесткий режим, покой и контроль. И никаких костылей.