Книга На задворках Империи, страница 15 – Мария Самтенко

— А могу я попросить разрешения вывести их с другого входа? – доброжелательно улыбается светлость. – Боюсь, как бы мордобоя не вышло, там ведь и без того двое в гипсе. Герасим?

Я ожидаю проблем, но нет – спустя минуту нас уже ведут к калитке в заборе. Герасим, вопреки ожиданиям, оказывается вполне себе разговорчивым. Он даже соглашается назвать имя патрона: Степанов Михаил Александрович, светлейший князь по титулу, заместитель министра Дворцового ведомства по должности. Приехал на лечение из Петрограда.

— Вообще-то я и так это знал, – фыркает Славик, когда мы остаемся наедине. – Он уже приезжал лечиться в прошлом году. Мы с отцом часто видели его на прогулке. А ты все просидела за книжками!

Ну, ясно. Поэтому брат и держался так нагло. Ну, еще и потому, что Боровицкий остался караулить нас с другого входа. Сейчас пройдем парком, немного обойдем квартал и пешком вернемся в усадьбу.

Но Славик, зараза, мог бы хоть намекнуть, чтобы я не позорилась при Герасиме!

Впрочем, плевать.

— Вернемся домой, и ты успокоишь отца, – говорю я. – А потом я немного посплю и прогуляюсь до церкви.

— Решила отмолить сегодняшние грехи? – смелеет брательник.

Еще бы: он не любитель посещать церковь, хотя у них в семье это принято. Боится, видимо, вычитать в священных книгах что-нибудь о своем поведении.

— Нет, Славик. Хочу поговорить кое с кем. Но это не твое дело.

— Больно надо!..

Вспоминаю, что Славик и раньше не слишком-то интересовался Ольгиными делами – а она сама старалась держаться от него подальше. Теперь, к сожалению, так не получится: придется держать брата при себе. Другой семьи у меня тут нет, если не считать пока-еще-женишка Боровицкого.

Но то, что он не пойдет со мной в церковь, как раз очень на руку.

Я собираюсь пообщаться с тем служкой, который видел меня мертвой, наедине.

— А-а-а! Упыриха! – доносится из подпола. – Упыриха! Ведьма! Спасите! Помогите!

Именно так начинается мой визит в церковь. С того, что служка Прохор прячется от меня в подполе посреди пожарища и орет. А я стою рядом, царапаю ногтями обгоревшие деревянные стены – пожар потушили быстро и, ничего почти даже не обвалилось – и думаю, что с этим делать.

Лучше бы, в самом деле, так начинался визит к Реметову! Но нет! Беседа конструктивной не получилась. Отец Славика вспылил, обозвал меня дрянью неблагодарной и вытащил ремень из брюк, собираясь преподать нам с братом урок. Мне за трехдневный побег, а Славику за то, что связывается с дурными компаниями.

Я выхватила ремень из дядюшкиных пальцев и заявила, что мне уже двадцать. И графья Реметовы, что старший, что младший, обязаны считаться со мной, пока живут в моем доме и тратят деньги с маминых счетов. Не нравится – пусть чешут хоть в гостиницу, хоть в свою собственную развалившуюся усадьбу. Плевать, что там нет отопления, сейчас уже почти лето.

Граф, может, и собирался возразить, но воспитательный момент был упущен, когда с Реметова начали сползать плохо подогнанные по фигуре штаны. Багровый, трясущийся от злости граф удалился на свою половину, а я пошла к себе – выслушивать нотации от Марфуши.

На вечную тему «да как так можно», «да он же тебя с младых ногтей воспитывал», и, шедевральное, «да ты же девушка, а не мужик в юбке». У меня от этого еще в старом мире скулы сводило.