Книга На задворках Империи, страница 16 – Мария Самтенко

Только Марфа любила Ольгу и не обижала ее, поэтому я промолчала. Зачем расстраивать старую кормилицу? Я даже терпеливо дослушала все, что она сказала, прежде чем провалиться в сон.

Проснулась я ближе к вечеру.

Горячий ключ образца тысяча девятьсот сороковых годов, но без Советского Союза и с магией вокруг меня никуда не делся. Как и остро нуждающаюся в ремонте усадьба.

В тусклом зеркале отражалась миниатюрная тоненькая светловолосая девушка двадцати лет, довольно миловидная. К новому телу тоже придется привыкать.

Нет, ну уж к молодости и красоте я, допустим, привыкну! Но физическая форма, увы, оставляет желать лучшего. Боюсь, того же же Боровицкого я в случае чего и не догоню. Значит, нужны тренировки. Сегодня и начну, благо сон более-менее привел в порядок память. То, что помнила Ольга, кое-как уложилось с моими собственными воспоминаниями, так что жить можно.

Правда, начинаю я не с пробежки, а со спортивной ходьбы, потому что заблудилась. Целый час блуждаю по городу загадочными кругами, выходя то к вокзалу, то к парку, то к водолечебнице.

Наконец дохожу до пострадавшей при пожаре церкви, и тут начинается самое веселье.

Потому что служка Прохор при виде меня залетает в подпол возле входа и запирается изнутри!

И вопит оттуда:

— Уйди, ведьма проклятая! Упыриха! Да я ж тебя своими руками!..

— Чего ты меня «своими руками», Прошка? – говорю я обожженной деревянной двери. – Мне, может, Елисея Ивановича позвать?

Грозное имя начальника местной полиции на служку, увы, не действует.

Но я продолжаю увещивания:

— Выходи, Прохор, надо поговорить про вчерашнее.

— Нет, упыриха! Не выйду, пока ты не уберешься! – вопит служка.

Видела я этого Прошку – так он лишь немногим поменьше охранников давешней светлости. Глупое, но доброе лицо, неуловимо неправильные черты лица. У Прохора дар управления ветром, но в гимназии он не учился. Да и в школе окончил всего три класса. Отец Гавриил привлекал его к хозяйству.

Добрый батюшка был, жалел всех подряд. А мне этого Прохора прибить хочется.

Ладно, попробуем по-другому.

— Прохор, миленький, да какие упырицы могут быть в церкви? Тут же святая земля! Место намоленное!

— Дык запросто, - мрачно доносится из погреба. - Церковь-то проклята!

Ого! Это что-то новенькое! В памяти Ольги об этом ничего нет.

— С чего ты взял?

Зря, наверно, спросила. Сейчас еще придумает, что церковь была нормальная до пожара, и проклята она, собственно, исключительно из-за меня.

— Батюшки мрут как мухи, - понижает голос Прохор, и я прижимаюсь к обгоревшей двери, чтобы хоть что-то расслышать. – Отец Гавриил, упокой Господь его душу, был третий! Третий!..

Дверь в погреб распахивается – чудом успеваю заметить неладное и отскочить, но…

В следующую секунду мне в голову прилетает пудовый кулак.

Чудом успеваю повернуть голову, и удар проходится вскользь. Миг звенящей головной боли, попытка удержать равновесие и не свалиться в тот самый погреб – а Прошка в это время удирает.

— Стой! – кричу я. – А ну, «цензура», стоять…

Бегу за ним. Прохор мчится дворами, а я следом. Служка, конечно, быстрее, но главное, я успеваю заметить, как он залетает в ворота дома на соседней улице. Дом батюшки Гавриила, конечно же. Куда еще податься непутевому Прошке?

Останавливаюсь перед забором и пытаюсь отдышаться. Вот она, пробежка подъехала. Еще голова пройдет, вообще отлично будет. Хорошо, что попало не сильно, я в свое время и не так получала.