Книга На задворках Империи, страница 17 – Мария Самтенко

— Матушка Фекла! – кричу я, с трудом вспомнив, как зовут жену отца Гавриила. – Матушка, дело есть! Откройте! Откройте и выдайте этого идиота Прохора!

Фекла, естественно, выходит вся в черном, траурном. Помню, она и без того похожа на монашку, а сейчас еще больше. У Ольги не сложилось с ней каких-то теплых отношений. Отец Гавриил был духовником молодой княжны Черкасской и жалел ее, а более прагматичная Фекла относилась скорее так, как относится строгий родитель к очередному бездомному щенку, которого притащило непутевое дитя.

Но для меня это, конечно, к лучшему. Чем меньше они общались, тем меньше вероятности, что Фекла сейчас заподозрит неладное и решит присоединиться к Прохору. Я даже не рискую заходить к ней домой, хотя она приглашает.

— Матушка, вчера, на пожаре, я, кажется, сильно ударилась. Половину воспоминаний как корова языком слизала, – вот нравится мне это сравнение, ничего не могу с собой поделать. – Елисей Иванович говорит, что меня вытащил Прохор, вот я и хотела расспросить его, что и как. А он…

Заинтригованная Фекла получает историю про «упырицу», «ведьму» и «проклятую церковь» с бонусом про то, как я получила по морде.

Спасибо, что не осиновым колом! Или как тут обращаются с упырями?

Будь на месте Феклы моя кормилица, она бы уже нарезала вокруг меня десятый круг, причитая, что я, во-первых, бедненькая, а, во-вторых, не должна лезть к мужчинам. Но попадья смотрит спокойно, только спрашивает, не нужен ли мне врач. Или, может, помазать чем-то ушиб?

Опять-таки, будь на ее месте Марфуша, я уже была бы измазана с головы до ног, и вокруг меня танцевало бы десять врачей!

— Я помню, что Прошка у вас деревенский дурачок, но я хочу знать, что там случилось! Матушка, это важно! Елисей Иванович…

Замолкаю. Сначала хотела сказать, что меня могут снова попытаться убить, и я хочу знать все подробности. Но понимаю, что не хочу обсуждать это с Феклой. А убийство отца Гавриила? Знает ли матушка, что он не просто задохнулся в дыму? Должна знать, но мало ли что. Вдруг моя откровенность помешает расследованию Елисея Ивановича?

Пожалуй, я не буду говорить про убийство, пока Фекла сама не поднимет эту тему.

А пока мы скажем по-другому:

— Елисей Иванович предположил, что вчера у меня открылся спящий магический дар. Поэтому я и спаслась. Вот я и пытаюсь понять, так это или нет.

Фекла снова пытается зазвать меня за ворота, но я не хочу. У нее есть очаровательная привычка привлекать всех подопечных ее мужа к хозяйству. Она и воскресную школу держит, и огород, так что работа найдется. Ольга хоть и княжна, но отказать не могла. А мне всевозможных субботников на добровольно-принудительных началах и в прошлом мире хватило.

Вдвоем с матушкой идем к обгоревшей церкви – прибила бы этих поджигателей! – и спускаемся в тот самый погреб. Дверь не в полу, в деревянной стене и под углом. По сути в пристройке, так что прихожане о ней даже и не знали.

Пять ступенек вниз и будет маленькая комнатка. Чуланчик по сути, но все его называют «погреб». Вспоминаю, что Ольга тут и пряталась, но не постоянно – только когда в церковь приходили люди, которые могут ее опознать. Обстановка совсем простая, нет даже кровати, только матрас и стул, на нем лежат три иконы на реставрацию. На полу банки с соленьями. Окна нет, но с фонариком можно читать.