Книга В тени государевой, страница 106 – Мария Самтенко

Прозрачные глаза светлости туманит болью, и это уже не скрыть. Он говорит, что чуть-чуть отлежится и попробует добраться до заставы, и я делаю вид, что поверила.

Вытаскиваю револьвер, стреляю в воздух и только потом бегу во дворец.

Одна пуля – для одного, не так ли? Второго, похоже, придется топить в фонтане без всякой магии. Но мне на это плевать. Главное – что светлость найдут.

Путь до Константиновского дворца комкается и не остается в памяти. Инструкции светлости – куда бежать и где перелезть – я исполняю на автопилоте. Адреналин бурлит в крови, и я надеюсь лишь на то, что второе дыхание не закончится раньше, чем я снова увижу Распутина.

Револьвер Райнера в кармане. Я умею стрелять, рука не дрогнет. Жалко только, что эта скотина оставила так мало патронов.

И Степанов, конечно же. Я стараюсь не думать, в каком состоянии он там остался. Гоню от себя этим мысли. Для него было важно, чтобы я занялась делом, а не сидела, сопли размазывала.

Деревья, каналы, ограда, парк. Я знаю, где мосты и заставы, я знаю, куда бежать и где лезть. Мелькает мысль: а светлость точно не безопасник? Раз так подробно знает дворец?

Но некогда, думать некогда. Нельзя останавливаться, надо бежать.

«Они не знают, как надо идти, пойдут вокруг. Вы сможете обойти их, Оленька, даже сейчас».

Инструкции светлости немного похожи на сказку «Красная шапочка». Волк знает дорогу к бабушке, но не идет по ней сам. Почему? Он не может. Остался в компании мумии. Сказал мне, что дар льда не позволит замерзнуть, а о том, сработает ли это у выгоревшего, не сказал.

Каналы, террасы, дворец. Ошеломляющая красота Стрельны. Петр Великий хотел построить тут парк с фонтанами, но потом предпочел Петергоф. Но в нашем мире все это есть. Мечту Петра Первого исполнили спустя триста лет.

Но я не могу позволить себе задержаться, не могу позволить взглянуть. Только вперед и вверх, на террасу, тут самый короткий…

Стоп.

Меня хватает за руку человек. Я останавливаюсь, задыхаясь, и поднимаю глаза.

Мундир. Усы. Строгий взгляд. Знакомое, слишком знакомое лицо, хотя мы виделись всего один раз.

Мне хочется нервно рассмеяться в лицо Алексею Второму, но он задает вопрос первым:

— Где Михаил?

— Там, – я машу рукой куда-то в сторону Петергофа и пытаюсь набрать воздуха в грудь, чтобы нормально обо всем доложить. – Я… здесь… Распутин… они…

— Успокойтесь. Здесь нет Распутина. Я увидел вас из окна и сразу понял, что вас послал Михаил. Что с ним?

Резко, коротко, отрывисто. Я восстанавливаю дыхание и рассказываю, что случилось. Император вызывает людей, дает указания: искать светлость, караулить Распутина с Юсуповым и не забывать про делегацию из Финляндии, которая вот-вот будет здесь. Потом уходит во дворец, а мне велит ждать.

Пока его нет, я позволяю себе осмотреться. Мы стоим на террасе с торца здания. Тут дорожки, цветы и кусты, скамейки и статуи. Крылатая статуя богини Ники указывает на Петергоф. Если подойти к окнам, можно заглянуть во дворец, но вместо этого я послушно жду.

Наконец Алексей Второй возвращается и требует подробного доклада с того самого момента, как я покинула Бирск. А потом все же объясняет: Степанова искали, заговорщиков тоже, не знали лишь про меня. А когда он увидел меня еще на подходах ко дворцу, сразу понял: меня послал светлость. Как? Прикинул маршрут. Нельзя так филигранно обойти все посты и залезть на террасу лишь по наитию.