Онлайн книга «В тени государевой»
|
— Рядом был обнаружен мумифицированный труп неустановленного лица, – продолжает человек в форме. – Вы можете что-то про это пояснить? — О, разумеется! Сейчас расскажу. Глава 57 На самом деле, я не так уж и много успеваю пояснить – появляется врач. Короткий осмотр, длинный диагноз: что-то про выгорание, переутомление и последствия резкого обрыва ментального воздействия. Моргнуть не успеваю, а меня уже волокут в больницу. Светлая палата, лекарства, теплое питье, покой – и я проваливаюсь в сон без сновидений. Три дня в больнице, полтора из которых сплю, а оставшиеся – отвечаю на вопросы компетентных органов. Пытаюсь узнать про Степанова и выясняю, что он в целом в порядке, только застрял в больнице недели на две. Могло быть и дольше, но обошлось без серьезных травм. Там, на холодном побережье залива, мне показалось, что у него сломаны два ребра, но я, к счастью, ошиблась. Больница у светлости, как назло, на другом конце Петербурга, так что возможность посмотреть, что именно он имеет в виду, когда пишет «в порядке», я получаю только после выписки. Но с этим меня ждет фиаско! Потому что к светлости меня по-прежнему не пускают! Невеста, и что? Плевать, «не положено»! Да, мне передают записку, но вопросов после нее остается больше, чем ответов. Серьезный госпиталь, ругаться бессмысленно, и остается лишь… — Ольга Николаевна!.. – светлость распахивает окно, хватает меня за руки, помогает забраться. – Да что ж вы опять через окно-то!.. И тут же обнимает меня, так, что я не успеваю ни слезть с подоконника, ни отцепить страховочную веревку, ни объяснить, что коридорный, или как там называется эта должность, со второго этажа отказался принципиальным и отказался меня пускать, зато с третьего – нет. Меня встретили, дали оставить уличную одежду, помогли со страховкой, а потом я просто спустилась на этаж вниз. О том, сколько это стоило, и в каких выражениях я планирую объясняться с главврачом, если меня поймают, история умалчивает. — То, что я ваша невеста, не всегда помогает, – улыбаюсь я, прижимаясь к больничной пижаме светлости. – Кстати, ночью тут охрана под окнами, не пробраться. Вот и пришлось ждать утра. Тихий петербургский рассвет освещает лицо Степанова. Улыбка едва оттеняет болезненную усталость, и я на секунду жалею, что решилась его побеспокоить. Вот только написанной неровным почерком записки, может, и было достаточно, чтобы убедиться в том, что его жизнь вне опасности, но попрощаться перед возвращением в Бирск мне хотелось лично. — Бирск? Что-то случилось? Светлость отпускает меня, садится на постель, смотрит с едва уловимой тревогой. Я знаю, что его ссылка закончилась – император принял решение о помиловании. Так что он как раз может никуда не возвращаться, и просто попросить главного архитектора, Фаниса Ильдаровича или кого-нибудь из институтских друзей переслать вещи. Либо оставить все как есть и съездить, самому после выписки. Да. Он может. А я… — Просто у меня там учеба, Славик и Марфа, – объясняю я, глядя в прозрачные глаза Степанова. – Я все-таки решила поговорить с ней лично и обозначить, как она была неправа. И документы нужно забрать. А вы вчера написали, что хотите… что любите… Да что ж это такое! Почему это так тяжело выговорить?! Я чувствую себя в мыльной опере – а светлость смеется: |