Книга Помещица, страница 117 – Алёна Цветкова

— Чтобы не отняли в общине?!

Маруся покраснела и опустила голову.

— Антип сказал… ежели мы постараемся… — она запнулась, потом заговорила иначе: — Антип сказал, ежели не станем богатство показывать, стало быть, и община за увольнительный приговор цену ломить не станет. Глядишь, за пятьдесят рублей получится Петрушку выкупить. Барышня, сестрица ваша, его грамоте научит. А как подрастёт, отправим учиться в город. Там, глядишь, купим избушку какую-нибудь на окраине. И тогда Петрушка сможет мещанином стать… Тогда он и дети его от крестьянской повинности избавлены будут.

Она всхлипнула и вытерла слёзы уголком платка.

Я стояла молча, осознавая свою ошибку. Всё это время я пыталась изменить их жизнь, не спросив самих крестьян — тех, кому это нужно больше всего. Я рассказывала родным о тяготах крестьянских семей, спорила с Груней, искала пути решения в книгах и таблицах… Но не подумала, что они сами знают, как выжить в этой системе. Пусть они не обучены грамоте, пусть с трудом читают и считают — но в житейской смекалке им не откажешь. Если где то есть лазейка, чтобы вырваться из этой безысходности, они уже нашли её.

— Скажи Антипу, пусть завтра после завтрака зайдёт ко мне, — тихо сказала я и быстро вышла из кухни.

Мне нужно было время подумать.

На следующий день я собрала в кабинете всех: Алёшу, Сашеньку, Груню и Антипа. Последний заметно нервничал — застыл на пороге, глаза остекленели, пальцы побелели от напряжения, вцепившись в снятую с головы старую суконную шапку.

— Антип, не бойся, — попыталась я его успокоить и улыбнулась. — Мы не кусаемся…

Шутку оценил лишь Алёша — фыркнул. Остальные по-прежнему сидели молча. Саша забралась с ногами на диванчик и смотрела куда-то вдаль с лёгкой мечтательной улыбкой. Груня величественно — у неё это получалось лучше всех — восседала в кресле: спина идеально прямая, тонкие морщинистые руки сложены на коленях, взгляд устремлён в никуда. Только без улыбки.

«Живыми» в кабинете оставались лишь мы с Алёшей, который сидел рядом с сестрой.

Я тяжело вздохнула. Как с такими вести диалог? Но всё же начала:

— Антип, проходи и садись, — махнула рукой, указывая на второе кресло. Он не шевельнулся, но я не стала заострять на этом внимание и перешла к сути. — Итак, Алёша и Груня, я просила вас подумать, как мы можем помочь нашим мужикам обрести большую самостоятельность в отношениях с крестьянскими общинами. Груня, ты что-нибудь нашла?

Груня, не меняя выражения лица, мотнула головой — мол, нет. Хотя, уверена, она даже не искала.

— Алёша, а ты?

— Я кое-что нашёл, — ухмыльнулся брат, — но вряд ли это поможет.

— Почему? — нахмурилась я.

— Потому что примерно половина людей в общине уже обладает определённой свободой от её влияния, — расплылся он в широкой, на мой взгляд, неуместной улыбке.

— Как это? — не поняла я.

Антип тоже удивился: взгляд перестал быть стеклянным, метнулся на миг к Алёше и снова застыл.

— А вот так, — довольно рассмеялся мой братик. — Я говорю про женщин.

После короткой паузы, пока мы осмысливали сказанное, он пояснил:

— Смотрите: подушевая подать считается по мужским душам, земельные наделы — тоже, а значит, и выкупные платежи. То есть женщины не несут податей, не имеют земли, но при этом могут свободно уходить из общины без выкупа увольнительного приговора. Это как раз то, чего ты хочешь, верно? — выпалил он с довольным видом.