Книга Помещица, страница 119 – Алёна Цветкова

— Но почему?! — возмутилась я. — Я же ни к чему такому не призываю!

— Ну как же, — усмехнулась Груня, и я вдруг поняла, что в её словах больше сарказма, чем угрозы. — Вы идёте против устоявшихся порядков. Община — это привычная форма жизни крестьян. Если её разрушить, многие потеряют опору. Кто тогда землю обрабатывать будет? Страну кормить? Вы что ли за соху встанете? А подати кто платить будет? За каждым мужиком по отдельности бегать? Или, прости Господи, дворянство податями обложить? Это ж сколько тревог и вопросов возникнет…

Она покачала головой и закончила мягче:

— Лучше не говорить об этом вслух. Ежели услышит кто, могут быть последствия.

— Да я и не собираюсь ни с кем об этом говорить! — горячо возразила я. — Я вовсе не о судьбах родины думаю! Я думаю о конкретных людях. Мне важно, чтобы Васек через полгода не уехал в деревню. Чтобы Степан мог спокойно обрабатывать землю и не боялся, что его в любой момент отсюда прогонят. Мне выгодно, чтобы они жили достойно, а не прозябали в нищете, отдавая все деньги куда-то далеко.

Я выдохнула. В кабинете снова повисла тишина. Меня слегка потряхивало от выплеснувшихся эмоций. Никогда не думала, что скажу это, но, кажется, я начинаю понимать, почему люди порой ищут пути изменить то, что кажется им несправедливым.

— И вообще, я позвала вас сюда потому, что Антип уже сделал то, что не смогли мы с вами — нашёл способ выйти из общины с наименьшими потерями, — устало вздохнула я. Разговор пошёл совсем не по тому руслу, на которое я рассчитывала.

— Я?! — удивился Антип. — Я, барышня, ничего такого не говорил!

— Ты не говорил, мне Маруся рассказала, — кивнула я. — О том, что вы нарочно притворяетесь нищими, чтобы с вас не попросили большие выкупные платежи за Петрушку. А когда он получит увольнительный приговор, вы собираетесь купить домик в городе и получить для него паспорт мещанина.

Антип растерялся, приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но я остановила его взмахом руки.

— Груня, что ты думаешь по этому поводу? — строго спросила я.

Груня слегка наклонила голову, словно взвешивая слова, и с лёгкой усмешкой ответила:

— Думаю, что Петрушке эта идея поможет, а вам — нет.

— Но это реально? — я стояла на своём, не желая сдаваться.

— С учётом многих «если» — да. Но, повторюсь, Лариса Дмитриевна, — она выделила голосом моё имя, — этот способ вам никак не поможет. По двум причинам. Первая: даже минимальные выкупные платежи для Васька, например, у которого в семье пять душ, — это двести пятьдесят рублей. А ему, напомню, по пятьдесят рублей в год надо сборы платить. Чтобы их накопить, нужно откладывать по полторы зарплаты. Ещё и жить на что-то надо. Значит, Васек сможет откладывать по пять десять рублей в год — и наберёт нужную сумму через двадцать пять лет.

Я внимательно следила за рассуждениями Груни. Всё было именно так, как она говорила — возразить нечего…

— Но, забегая вперёд, он не сможет их откладывать, — продолжила Груня с невесёлой усмешкой. — Через пару лет аппетиты общины вырастут, и с Васька потребуют не пятьдесят рублей, а шестьдесят. А если он их заплатит, то сборы снова повысят. И последнее… Даже получив увольнительный приговор, крестьянин остаётся в составе общины и платит подушевую подать, размер которой установлен государством, и мирские сборы — размер которых определяет сход. Обычно сход старается содрать с каждого побольше, чтобы погасить недоимки за всю общину.