Онлайн книга «Помещица»
|
На террасе зазвенели бокалы. — За нас! — провозгласил Борис. — За Россию, — тихо добавила я, чувствуя, как тёплый ветер приносит запах антоновки и новой, бесконечно долгой и счастливой жизни. 26 октября 1917 года. Утро встретило меня тишиной. Все ещё спали, и я, завернувшись в тёплый плед, вышла на балкон нашей с Борисом спальни. На столике, придавленная пустой чашкой, лежала вчерашняя газета. Я развернула её и взглянула на первую полосу. С неё на меня смотрел знакомый прищур. Владимир Ильич Ульянов, лучший адвокат империи и глава Земского союза, стоял на броневике у Финляндского вокзала. Его рука была вскинута в характерном жесте, от которого дрогнуло что-то в груди… Но подпись под фото гласила: «Призыв к гражданскому созиданию: В. И. Ульянов открывает всероссийский сбор в пользу ветеранов Великой войны». На бронированном борту машины, присланной с нашего завода, чётко читалось выведенное белой краской название: «Милосердие». Я невольно улыбнулась, вспомнив нашу первую встречу тридцать лет назад. Тот десятилетний мальчишка, который с такой лёгкостью обезоружил меня своими доводами, не оставив шанса на нравоучения, никуда не делся. Он всё так же вёл за собой — просто теперь дорога была другой. Борис подошёл сзади и положил руку мне на плечо. — Смотришь на Володю? — тихо спросил он. — Неугомонный человек. Опять собрал миллион за один вечер. — Он делает великое дело, Боря, — улыбнулась я. — Направляет гнев в милосердие. — Это верно, — Борис чуть крепче сжал моё плечо. — Говорят, его императорское величество на днях весьма благосклонно отзывался о его феноменальном ораторском даре. Государь заметил, что если бы в девяносто первом у нас не создали Думу, этот человек мог бы разнести империю в щепки одними своими речами. А так… Я снова вздрогнула… Озноб пробежал по спине и застыл где-то в районе копчика. И я снова, как много лет назад, ощутила возле своей шеи холод лезвия крестьянского топора, который убил семью моей прабабки в том мире, где всё случилось именно так… — Его величество прав… — прошептала я. — Ты даже не представляешь, Боря, как он прав… Тёплый ветерок бабьего лета дунул изо всех сил, сдув невидимый топор, который в этой реальности никогда не прольёт ни одной капли крови. Я посмотрела на сад, где среди золотых лип уже слышались голоса проснувшихся внуков. — Пойдём к гостям, душа моя, — Борис мягко развернул меня к себе. — Нас ждут. На рассвете приехал Володя, и, кажется, он как раз собирается произнести тост в нашу честь. И, боюсь, он опять убедит всех присутствующих выписать чек его фонду прямо за завтраком. Я рассмеялась, чувствуя на плечах тёплое солнце и надёжную руку мужа. Конец |