Книга Конгруэнт, страница 100 – Вероника Десмонд

— Не… на… до…

Он наслаждается тем, с какой неумолимой скоростью из меня вытекает жизнь. Я вижу это четко.

Его рот находится всего в дюйме от моего. Греховная улыбка искажает его губы, и я делаю последний рывок.

Прижав подбородок к груди, чтобы ослабить давление на трахею, я снова хватаю его за запястье и переношу вес на захваченную руку, затем выворачиваю ее в сторону большого пальца и пытаюсь повиснуть на ней.

Это дает мне одну секунду.

Я вырываюсь, громко кашляя, и отползаю в сторону, лихорадочно ища нож. Однако прежде чем я успеваю схватить его, животный крик вырывается из моего горла, когда он зарывается в волосы и дергает вверх.

— Жестокий маленький дьявол. Ты не можешь убежать от меня. Ты не можешь спастись от меня.

Боль в черепе настолько ослепляет, что я задыхаюсь.

Он тащит меня к огромному камню и приставляет нож к моему горлу. Каменная поверхность врезается в кости, но я не обращаю на это внимания, так как то, что я вижу в его глазах… это дико.

Неумолимо. Смертельно.

В течение нескольких следующих минут он убьет меня, а я до сих пор считаю его невозможно красивым. Разве я не сумасшедшая больная сука?

Я вскрикиваю, когда лезвие поражает мою гортань. Мне так больно, что я не могу остановиться кричать.

Вот и все.

Умоляю…

Я пытаюсь вымолвить всего одного слово, но из меня больше не доносится ни звука.

Прошу… Я не хочу умирать. Я не хочу умирать…

Кровь заливает одежду и кожу, мокрое и жгучее ощущение доводит до истерики. Я закрываю глаза, стоя перед лицом смерти, и молю Бога помиловать меня, но мои грехи слишком велики, чтобы кто-то мог меня услышать.

Мое тело сотрясает дрожь. Его шершавый язык пробует мою кровь, и я рыдаю в его объятиях. Он просовывает руку под мой затылок и прижимает к себе, как ребенка, ищущего утешение. В его глазах плещется… неуверенность? Я дрожу, когда теплый шепот согревает мою кожу:

— Ш-ш-ш, успокойся. Порез неглубокий. Я хочу, чтобы ты еще раз произнесла те слова, Изабелла.

— Ч-чон…

Смертельная хватка на моем горле ослабевает, и он просит тихо, почти нежно:

— Скажи мне.

Я крепко сжимаю зубы, слезы стекают по моему лицу, но в итоге я шепчу чистую правду:

— Я люблю тебя.

Я знаю, что это не та любовь, о которой пишут в книгах, поэтому мои слова ничего не значат.

Мы оба больны. Искалечены. Предельно испорчены. Нам просто не суждено быть вместе.

Его пальцы отрываются от моей шеи и ласково проводят по линии челюсти.

— Скажи еще раз.

— Я люблю тебя.

— Ты лжешь мне в лицо?

— Я не лгу.

Вздох облегчения вырывается из моей груди, когда его тепло покидает меня.

Он передумал? Он не будет убивать меня сегодня?

Чон выпрямляется, снимает с себя пальто и начинает расстегивать брюки. На месте моего удара образовалось большое кровавое пятно, превратив его рубашку в безобразное месиво, кровь также сочится из пореза на щеке.

Я кусаю губу. В горле пересыхает, когда интенсивность его взгляда въедается в меня намертво. Я приподнимаюсь на локтях, жадно наблюдая, как он вытаскивает свой великолепный и возбужденный член.

Его рука медленно движется по всей длине.

— Что ты… что ты делаешь?

— Я собираюсь заняться с тобой любовью, милая. – Его голос спокоен и нежен, но контекст совсем не тот. Он темный, заряженный и смертельно опасный. – Я хотел сделать это медленно и при других обстоятельствах, но тебе это не нужно, не так ли?