Книга Конгруэнт, страница 97 – Вероника Десмонд

Дрожь сотрясает меня до основания. От слез зрение затуманилось.

— Я выстрелила в Дэна из охотничьего ружья, отрезала член и перетащила его тело в деревянную церковь. Затем подожгла. Остальных сбросила с обрыва. Я стерла все следы. Полиция посчитала, что Алек убил Дэна из-за наследства, а моя тетя помогла мне с алиби. Алек не стал говорить правду: для репутации его семьи было лучше сидеть за непредумышленное убийство, чем за групповое изнасилование восемнадцатилетней.

Шарлотта падает на колени и плачет. Я вздрагиваю, когда слышу позади себя громкие хлопки. Каждый волосок на моем теле встает дыбом.

— Наконец-то ты призналась, Ашборн.

Я медленно оборачиваюсь и вижу Бена.

Мой испуганный взгляд падает на телефон в его руке с включенным диктофоном. По позвоночнику пробегает дрожь. Сердце стучит быстрее, качая адреналин, струящийся по венам.

В воздухе ощущается странная тяжесть, прямо как перед грозой: мир замирает, даже ветер утих, и каждый дюйм кричит о надвигающейся буре.

— Вы сговорились, – шепчу я, медленно пятясь назад и чувствуя, как внутри закипает гнев. – Ты заставил ее прийти сюда.

Бен выглядит совершенно иначе, чем я его помнила.

Его плечи расширились – по-видимому, от постоянной работы руками, а непримечательные черты лица огрубели. Он до сих пор носит простые джинсы с клетчатой рубашкой, однако теперь его русые волосы коротко подстрижены, и в неряшливом облике нет ничего дружелюбного.

— Малышка Чарли хотела узнать правду, – отвечает он спокойно. – А я всего лишь хочу получить свои деньги.

— Тебе мало того, что ты получил за все эти годы? – рычу я, из-за застрявших в горле слов у меня начинается кашель.

Он громко смеется, пока на экране мигает красный индикатор записи. Бен крутит телефон пальцами, как будто полирует нож.

— За этот грязный секрет, – говорит он медленно, а затем выставляет на меня пистолет. – И с этим ты будешь мне должна до самой смерти, Изабелла.

— У меня нет гребаного миллиона, Бен.

— Ну, у твоего дружка есть. Звони ему, иначе я размажу твои мозги по траве.

Катастрофа несется на меня со всей силы.

Я не могу думать. Не могу дышать. Что мне, мать твою, делать?

Мозг лихорадочно ищет решения, но паника парализует каждую мысль, сжимает грудь и заставляет сердце биться так, будто оно вот-вот вырвется наружу.

Я слышу, как к дому подъезжает машина. Тишина мгновенно натягивается, как струна. Фары выхватывают из сумрака мокрую дорогу, и мое дыхание обрывается.

Затем хлопает дверь.

Раздаются шаги. Медленные, уверенные.

Он идет по гравию, и каждый шаг будто вбивается прямо мне в грудь.

Я закрываю глаза. Пожалуйста, нет.

О боже, нет…

Несколько секунд я не чувствую ничего кроме чистого ужаса. Мне нужно было уехать. Как два года назад. Мне нужно было просто, мать твою, уехать.

Мой взгляд падает на застывшего Бена, затем переходит к Чону.

Он стоит в проеме света, как тень, вырвавшаяся из кошмара. Ветер взметает полы пальто, из-под которого виднеется темный костюм – дорогой, безупречный, идеально подходящий Мрачному Жнецу.

Я отшатываюсь, когда вижу его выражение лица – настолько пустое, настолько жестокое и холодное, что было бы легче, если бы он кричал.

Но в его глазах нет ни ярости, ни сожаления. Только ледяная решимость.

Он смотрит на растерянного Бена, на оружие в его руке, а затем мрачный взгляд возвращается ко мне.