Книга Конгруэнт, страница 101 – Вероника Десмонд

Ему все равно, что я отрицательно качаю головой.

Он берет меня за лодыжку и подтаскивает к себе. Я вскрикиваю, чувствуя боль от гематом и царапин, что появились у меня от неровной каменной поверхности.

Взяв нож, он срывает с меня одежду – куртку, корсет, пышную юбку, чулки, нижнее белье, – до тех пор, пока я не лежу перед ним абсолютно голая и дрожащая настолько, что стучат зубы.

Он широко раздвигает мои ноги и кусает за бедро, вырывая из меня крик. Лунный свет создает тень на его пушистых ресницах, он смотрит на меня исподлобья, хрипло выдыхая:

— Прекрасна…

Его язык ласкает мою разгоряченную кожу. Чон целует и наслаждается каждым дюймом, а затем закидывает мои ноги к себе на плечи и с нажимом лижет киску.

Я стону. Моя спина выгибается дугой от резкой вспышки удовольствия. Господи, я такая возбужденная… Его движения превращают меня в хаос мурашек, каждый мой дюйм наэлектризован и просит добавку: еще и еще.

— Ты хочешь меня?

Мой рассудок затуманен, и я едва могу соображать.

Не дождавшись ответа, он прикусывает складки.

— Мне нужен ответ, Изабелла.

— Да… Пожалуйста… да…

Я зажмуриваюсь, крича и зарываясь пальцами в его волосы. Несколько минут он мучает мой клитор, а затем проникает внутрь, съедая доказательства моего возбуждения.

Я практически насаживаюсь на его лицо, и, когда оргазм приближается ко мне с убойной силой, все резко прекращается.

— Какого черта?.. – Моя грудь тяжело поднимается и опускается. Все вокруг кружится.

Гул его низкого, хриплого смеха вибрирует на коже.

Он отстраняется, и я хочу зарыдать.

— Это могло бы быть по-другому. – Укол страха ползет по моему позвоночнику из-за его безжизненного и одновременно напряженного тона голоса. – Я мог бы подарить тебе всю свою извращенную любовь, но теперь все будет так, как хочу я. Кричи. Так громко, как только сможешь. Потому что это то, что нравится мне. Боль.

Я пытаюсь отползти, но его пальцы впиваются в мои ягодицы, и он входит в меня одним глубоким грубым движением, заставляя истошно закричать.

— Черт, ты такая идеальная.

Блядь, это больно.

Это чертовски, чертовски больно.

Его член едва ли не пронзает меня насквозь. Не давая передышки, он резко выходит и вбивается снова. И хотя я была подготовлена, нет ничего, что могло бы облегчить эту боль.

Он помечает меня – в том, как его руки держат меня, почти до синяков и шрамов, в том, как лижет мою кожу, в том, как он трахает меня, словно зверь, нет ни капли нежности.

Это животная похоть. Больная одержимость.

Я изо всех сил пытаюсь сдержать слезы, но они неумолимо заливают мое лицо.

— Пожалуйста, медленнее… Я умоляю…

Но он не останавливается. Ни на секунду.

Его ритм превращается в симфонию из ада, он входит в меня снова.

Снова.

И снова.

Вбивается в меня так, будто я всего лишь безвольная кукла, дырка для его наслаждения.

— Прекрати… – Всхлип вырывается из моего горла, и я не знаю, кого прошу: его или себя, потому что за болью следует что-то еще. Что-то, что заставляет меня запрокинуть голову и простонать: – Мне больно!

– Очень хорошо. – Его голос темнеет до пугающего оттенка, когда он сильнее вгоняет в меня свой член. Господи, повсюду кровь, и я даже не знаю, кому она принадлежит. – Однажды ты украла записи из моего дома, где описывался пациент с врожденной невосприимчивостью к боли.