Книга Давай притворимся, страница 69 – Э. Сальвадор

— Не понимаю, зачем отношения, если вы оба безумно заняты? — произносит отец, разрушая чары, в которые мы погрузились.

На долю секунды я искренне забываю, что они рядом.

— Мы нравимся друг другу, — отвечает Сайлас, но глаза по-прежнему на мне, полные тепла, а ямочки прорезают щеки. В животе дико порхают бабочки. — Мы же не собираемся жениться или ставить жизнь на паузу ради отношений, — теперь он смотрит на них с напускной дружелюбностью. — Пусть не торопимся, но мы пара. Ни мне, ни Анне не нужен никто другой, — он поднимает наши сплетенные руки, словно желая что-то доказать.

Они не убеждены. По крайней мере, не отец. Тея выглядит отстраненно, а мама либо поддерживает нас, либо с минуты на минуту грохнется в обморок. Не знаю, что думать о Кларе, но с ней что-то не так. Впрочем, она меньше всего вызывает беспокойство, в отличие от отца Сайласа, глядящего на меня как на жвачку, прилипшую к подошве его туфли.

Но взгляд мимолетен, потому что через долю секунды он улыбается. Пусть и натянуто.

— Что ж, Анна, рады тебя видеть, — слова звучат механически, будто ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы их произнести.

— Спасибо, что приняли меня, — я слежу, чтобы улыбка не была зеркальной копией его, и держусь твердо на протяжении всего ужина.

Несмотря ни на что, Сайлас оказывается довольно хорошим парнем. Я знаю, он изо всех сил старается доказать реальность наших отношений, но, клянусь, иногда все кажется... настоящим.

Сайлас

Понедельник, 16 декабря

Я расходую жевательную резинку быстрее, чем что-либо в своей жизни. Каждый раз, когда ловлю себя на мысли о сигарете, хватаю пластинку или кубик.

Купил на пробу разных — одни не так хороши, как в рекламе, другие, хоть и ничего, быстро выдыхаются. А иногда — исходя из дня или того, что умудрится ляпнуть отец — нужно что-то покрепче. Жаль, жвачка не славится способностями восстанавливать нервные клетки.

Скучаю по сигаретам. От идиотской ломки кружится голова и все бесит до чертиков.

Закидываю в рот мятный кубик, нажимаю на кнопку зажигалки и не свожу с лифта глаз.

С утра была тренировка с отцом, потом муштра с ребятами, а потом снова разбор полетов с отцом.

Вел себя как обычно, по-мудацки, но что-то было не так.

Я ждал, что он заговорит об Анне, ждал этого — морально готовился, даже, — но вопросов так и не последовало. Странно, но это меньшее из зол. Плечо опять дало о себе знать. Я только и думал о том, чтобы не сорвать его, и молился, чтобы снова не выскочило.

Жую быстро, челюсть уже ноет, но не сбавляю темп и не перестаю крутить зажигалку.

Осознание, что Анна сегодня приедет, — единственное, что не дает слететь с катушек. Она как-то помогает притормозить бешеную гонку мыслей. Не знаю, что в ней такого, но с Анной я чувствую... спокойствие.

Настолько, что, услышав, как лифт звонко пищит, перестаю вертеть зажигалку, челюсть расслабляется, а жвачка движется ровно.

Она выходит из лифта одна, везя перед собой тележку с уборочным инвентарем.

У Анны в ушах наушники, поэтому сначала она меня не замечает, покачивая головой под рождественскую песню. Играет громко, я узнаю характерный голос Мэрайи Кэри.

Машу рукой, громко зову ее, но та ничего не слышит, все так же покачивается, а два пучка на голове подпрыгивают в такт песне.