Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 79 – Татьяна Никольская

— Коллектив, — перебиваю я его, не повышая тона, — волнуют показатели, зарплата и карьерные перспективы. Всё остальное — шелуха для курилок. Но раз уж вы подняли вопрос этики в широком смысле, давайте начнём с её основы. С честности. С эффективности. С ответственности за доверенные ресурсы.

Я делаю лёгкий жест рукой Дмитрию, который стоит у стены. Он нажимает кнопку на пульте. На экране позади меня вспыхивает первый слайд. Диаграмма. Красная линия показателей департамента розничных продаж под управлением Трунина за последние три года неумолимо ползёт вниз, пересекаясь и уходя под зелёную линию средних по рынку.

— Прежде чем обсуждать гипотетические домыслы о чьём-то личном поведении, — говорю я, глядя не на Трунина, а на двух акционеров, — предлагаю обсудить конкретные, документально подтверждённые факты. Факты системной неэффективности и финансовых потерь в департаменте Анатолия Борисовича.

Трунин багровеет.

— Это что за провокация?! Мы здесь не для того, чтобы…

— Мы здесь именно для того, — обрываю я его. — Чтобы принимать решения в интересах банка. Или вы считаете, что многомиллионные убытки — это менее важно, чем сплетни о парковочном месте?

Юрист Трунина, человек в дорогом костюме, поднимает руку.

— Процедурный вопрос. Данные презентации не были предоставлены участникам заранее, что ставит под сомнение…

— Ставит под сомнение что? — поворачиваюсь я к нему. — Точность цифр? Их можно проверить в системе прямо сейчас. Или способность Анатолия Борисовича их оспорить? Он руководил этим департаментом. Эти цифры — результат его работы. Или его бездействия.

Я смотрю на акционеров. Старший из них, седой, с лицом, похожим на высохшее яблоко, щурится, вглядываясь в цифры на экране. Деньги — его единственный язык. И на этом языке я говорю сейчас очень убедительно.

Дмитрий переключает слайды. Появляются сканы документов — завышенные сметы на рекламные кампании, договоры с фирмами-однодневками на логистику, график срыва сроков поставок карт премиальным клиентам. Всё сухо, без эмоций. Только факты, даты, суммы. Убийственные.

Трунин пытается что-то сказать, бормочет про «объективные рыночные сложности», «реструктуризацию», но его голос тонет в гуле нарастающего возмущения акционеров. Они уже не смотрят на меня. Они смотрят на него. С холодным, деловым интересом хищников, почуявших слабость в своём же стаде.

— Коллеги, — говорю я, когда Дмитрий заканчивает. В зале снова тишина, но теперь она другого качества — напряжённая, заинтересованная. — Этические нормы нарушаются здесь. В этих документах. В этом пренебрежении к доверию акционеров и к труду рядовых сотрудников, которые вынуждены работать в системе, построенной на неэффективности и, простите, халтуре.

Я делаю паузу, давая словам осесть.

— Поэтому, в развитие сегодняшней повестки, я вношу на голосование предложение. Первое: немедленная ротация руководства департамента розничных продаж и назначение внешнего аудитора для полной проверки всех транзакций за последние три года. Второе: формирование комиссии по корпоративной этике, которая будет рассматривать не анонимные намёки, а реальные случаи, подобные этому.

Я кладу на стол распечатанный проект решения. Дмитрий уже разложил копии перед каждым.

Трунин вскакивает. Его лицо искажено злобой и паникой.