Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 84 – Юлия Поспешная

Я понимала, что каких-то сложных связок и элементов Сорелю не повторить, и потому начала с простых, но красивых движений.

Примерно то, что я танцевала лет в девять-десять, наверное.

Сорель почти сразу заинтересовался тем, что я вытворяла у края воды и подплыл к сцене вплотную.

— Давай, здоровяк! — задорно крикнула я, проникаясь ритмом композиции и пропуская через себя блюзовые аккорды. — Двигайся! Ты ведь этого хочешь! Ты хочешь танцевать! Давай… Покажи, что ты можешь!

Сорель, как будто понял меня и, пусть и неуклюже, начал повторять за мной. У него получалось очень смешно, но он отчаянно старался.

— Давай вот так, — пропела я, делая плавное движение рукой и чуть наклоняясь в сторону.

Гигантская косатка неумело, но старательно повторяла за мной, неуклюже барахтаясь в воде.

— Отлично! — крикнула я.

Я подобрала из ведра корм и подбросила ему. Лакомый кусочек упал точно в усмехающуюся открытую пасть косатки.

— Хорошо! — крикнула я. — Теперь вот так.

Я выгнулась назад, и Сорель в воде, с доступной ему гибкостью, сделал похожее движение.

Я снова наградила его очередным куском корма.

Саша сменила композицию. Теперь над водами бассейна лилась «Baby Please Don't Go». Тоже творение мастера Кинга.

А потом мы двигались под более романтичную композицию Этты Джеймс «At Last».

Я кружилась на месте, чуть отклонив голову назад. Сорель старался повторять за мной. Пируэты, по моему скромному мнению, у него получались просто восхитительные.

Кто бы мог подумать, что косатка может наслаждаться музыкой с таким нескрываемым удовольствием!

Я решила, что пора несколько усложнить задачу и взяла яркий, красно-белый мяч.

Я выполнила несколько примитивных движений с мячом, остановилась и подбросила Сорелю. Косатка с готовностью приняла «эстафету». Сорель поймал мяч на нос и закружился с ним, так же, как я.

— Отлично! — Я поймала мяч обратно и наградила Сореля ещё одной порцией вкусняшки.

Мы продолжали. Я танцевала, Сорель внимательно следил за мной и с душой пытался повторить мои движения. Я давно не ощущала себя такой счастливой! Для меня перестал существовать весь остальной мир вокруг. Была только музыка, в которой существовали только я и Сорель. И ничего, больше ничего другого сейчас не имело значения.

В один момент я себя не проконтролировала и, поддавшись бурлящему внутри восторгу, подпрыгнула на месте. Сорель, вдруг, нырнул на пару метров вниз и, с брызгами, разорвав поверхность воды взлетел вверх.

Я, оторопев от восхищения, ощущая благоговейную легкую дрожь в теле, смотрела, как Сорель медленно вращается в ореоле сверкающих капель. Он издал тонкий клокочущий крик и, обдав меня волной прохладной воды, нырнул обратно.

Не знаю сколько мы танцевали. Нам обоим явно не хотелось, чтобы музыка заканчивалась. Мы оба отдавались звучащей мелодии и бойким ритмам старого доброго блюза.

Никогда, как-то особенно не любила только этот жанр. Слушала не больше, чем другую музыку. Но сегодня, сейчас… Я, как будто жила только ради того, чтобы танцевать его мотивы.

Мы, как раз танцевали под «Boom Boom» Джона Ли Хукера, когда я услышала чьи-то громкие гулкие хлопки.

Саша остановила музыку. Сорель разочарованно прокричал своим слегка визгливым голосом, а я глянулась назад.

В дверях стоял дядя Игнат и, с одобрительной улыбкой на губах, ритмично аплодировал.