Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 87 – Юлия Поспешная

— Он просто хотел танцевать, — умиленно произнесла я.

Да, я осознавала, как бредово это звучит со стороны. Косатка, которая хочет танцевать! Водоплавающее млекопитающее, которому не все равно какая музыка звучит над бассейном! Пятитонная рыбина, которая способна чувствовать ритм и у которой, чёрт побери, есть музыкальный вкус! Да и слух, похоже, тоже на уровне.

Сюжетец прямо для какого мультфильма или диснеевского фильма, с восторженно-пафосными сценами.

— И хотел, чтобы кто-то показал ему, как, — продолжала я с умилением глядя на Сореля.

Сейчас, после того, как мы с ним «зажгли» здесь на сцене у бассейна, я почувствовала нарастающую симпатию к нему. Я видела, каким счастливым он может быть и сколько эмоций может проявлять, не смотря на то, что он всего лишь косатка.

От переизбытка позитивных чувств к Сорелю у меня затрепетало сердце, а в душе распространялась приятная и блаженная легкость.

Я слёзно шмыгнула носом, чувствуя, что вот-вот могу расплакаться. Я поспешно отвела взгляд вниз и постаралась взять свою эмоциональность под контроль.

— Так или иначе, — произнес Ян Глебович, — это было поразительно!

Он повернулся к Игнату.

— Игнат! Он непременно должен выступить в новой программе.

— Так и будет, — пообещал Игнат и спросил меня. — Ты ведь сможешь, Лана?

Я быстро оглянулась на дядю и быстро кивнула:

— Да, дядя Игнат. Конечно.

— Вот! — щелкнув пальцами, воскликнул Ян. — Эта девушка смогла заставить Сореля выступать! Она настоящий талант, Игнат!..

Они с дядей Игнатом вышли в коридоре, оживленно обсуждая будущие выступления новой программы.

А я повернулась к Сорелю и, наблюдая за ним, прошептала себе под нос:

— Я не заставляла. Я лишь немного помогла.

За спиной кто-то остановился. Я думала, что это Рос, но это была его мама.

— Не думай, что я забыла о твоем хамском поведении и о твоей подлости! — прошипела она. — За сегодняшнее испорченное утро ты мне ещё ответишь! Обещаю… Советую не привыкать к этой вонючей жирной рыбине, которая…

Я краем глаза заметила приближающегося Сореля, но уже не успела ничего сделать.

Вода взорвалась тучей брызг, стены воды поднялась над сценой и с плеском буквально накрыла Памелу Викторовну.

Женщина вскрикнула, упала на четвереньки, попыталась встать, но поскользнулась и упала вновь.

Она тщилась подняться, но не могла. Её одежда промокла и прилипла к телу. Туфли слетели с ног, а крашенные под пепельный блонд волосы облепили лицо и голову, словно водоросли.

— Мама! — испуганно воскликнул Ростислав и бросился к своей матери.

Я оглянулась на Сореля, косатка проплывая мимо меня перевернулась на бок и показала левый плавник. Я усмехнулась, помахала ему в ответ и подошла к Памеле Виктороне, чтобы помочь ей.

— Убери от меня руки! — озлобленно воскликнула та, сверкая на меня глазами из-под мокрых волос. — Пошла вон! Ты мне ещё за это заплатишь! И ты, и эта ваш перекормленная вобла!

— Осторожнее, — предупредила я. — Сорель очень гордый и не терпит оскорблений.

Я не сдержала ехидной улыбочки, но тут же перестала улыбаться поймав взгляд Ростислава. Жарковский младший смотрел с нескрываемым осуждением.

Поддерживаемая своим сыном, Памела Викторовна удалилась прочь. Мне её даже было жаль — вид у несчастной женщины был несчастный и униженный.