Книга Приключения в Империи, страница 176 – Ольга Корлан

Второй корабль она подбила, когда тот заходил слева. Удачный выстрел — в крыло, в сочленение, туда, где броня тоньше, туда, где даже их живые, дышащие корабли не могли защитить себя. Корабль закружился на месте, теряя управление, его корпус разваливался на части, как старый, прогнивший фрукт. Он врезался в своего же товарища, и два взрыва слились в один — оглушительный, ослепительный. Ами стиснула зубы и не позволила себе порадоваться. Радость убивает быстрее, чем пуля. Она расслабляет. Она заставляет думать, что победа уже близка. А победа была ещё очень далеко.

Третий ушёл в сторону. Повреждённый, но живой. Он не вернулся в бой, но Ами знала — это ненадолго. Скоро подойдут другие. Или этот передаст координаты, и тогда — тогда будет ещё хуже. Она проводила его взглядом, провожая до тех пор, пока точка на радаре не исчезла. Сбежал. Доложит. Приведёт остальных. У неё было несколько минут, может быть, десять, если повезёт.

Она посмотрела на экран, где роились точки вражеских кораблей. Их всё ещё было много. Слишком много.

Восемь. Десять. Двенадцать. Она сбилась со счёта после пятнадцатого раза, когда пересчитывала их в голове. Круги перед глазами мешали сосредоточиться — маленькие, чёрные, пульсирующие. Усталость. Или кислородное голодание. Системы жизнеобеспечения работали на пределе, и воздух в рубке становился спёртым, тяжёлым, с горьковатым привкусом, который появляется, когда фильтры перестают справляться.

«Цветок Лотоса» дрожал от перегрузок. Двигатели выли на грани возможного, их гул превратился в сплошной, невыносимый вой, который проникал сквозь шлем, сквозь беруши, сквозь саму плоть. Системы жизнеобеспечения мигали жёлтым, предупреждая: ещё немного — и они отключатся. На панели загорелись красные лампочки одна за другой, как маленькие глаза, которые смотрели на Ами с укором. «Ты убиваешь нас», — говорили они. «Ты убиваешь корабль».

Ами не обращала внимания. Она вела «Цветок» так, как учили — как не учат в Академии, потому что этому нельзя научить. Этому можно только научиться. В бою. В крови. В страхе, который ты преодолеваешь снова и снова, пока он не перестаёт быть страхом и становится просто частью тебя.

Она уходила влево, вправо, вверх, вниз. Снаряды проносились мимо, иногда слишком близко, иногда — впритирку. Один оставил длинную борозду на корпусе — Ами услышала скрежет металла, визг, от которого закладывает уши, и почувствовала, как корабль вздрогнул, как раненое животное, в которое вонзили нож. Не смертельно. Но больно. На панели замигала новая лампочка — повреждение корпуса в секторе семь. Не критично. Пока.

«Держись», — прошептала она «Цветку». — «Держись, пожалуйста».

Корабль не ответил. Корабли не умеют отвечать. Но ей показалось, что он слышит. Ей показалось, что вибрация двигателей стала чуть ровнее, чуть увереннее. Или это просто надежда играла с ней?

Удар пришёл неожиданно.

Один из салергинских истребителей зашёл с тыла — туда, где «Цветок» был беззащитен. Ами не успела увернуться. Она слишком поздно увидела его на радаре — чёрную точку, которая вынырнула из мёртвой зоны и уже через секунду открыла огонь. Она попыталась уйти вверх, но двигатели не успели набрать мощность. Снаряд попал в корму, в то место, где броня была тоньше всего. В двигатель.