Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
— Борзый такой, как на митинге. Класс десятый или одиннадцатый. Артём, вроде?.. Полицейский смотрит на меня, и я соображаю покивать: — Д-да, Артём. Больше я ничего не понимаю. Разум ещё принимает звуки, но разрозненно, неправильной азбукой Морзе, которая не складывается в слова. Моя рука до боли стиснула мелочь в кармане, и только громадное усилие воли удерживает от того, чтобы не швырнуть её в ментов и не побежать. — Да я почём знаю? — громко спрашивает толстый полицейский в телефон. — Могу его дать. Не успеваю я сказать и «мама», как сотовый утыкается в мою руку, а ухо разрывает рёв Мухлади: — Пацан, еб тыть!.. Тебя в понедельник родили? Совсем края потерял? — Сорян… нет, я… Здрасте! — Мне, блядь, заняться больше нечем, чем личность твою удостоверять? Времени у меня до хера и больше? — Документы забыл. Огромный сорян! — лепечу я. Мухлади ругается конструкцией, где самое приличное слово звучит как «высраться». Так я и стою в глупой, стыдной немоте, пока он не спрашивает, смягчившись: — Нашёл свою девку? — Ч-че? — Ну бляха-муха, ну Артём! Девку ты не искал? Рыжую. С долгами и родинками, ну? — А… А-а! Типа того. А вы? — Что я? — Ну, с той девушкой. Которую мне показывали. — Пацан, ты мне, блядь, в друзья заделался? Давай ещё детей моих обсудим? Бабу мою?.. Меня бросает в краску, и я с трудом выдавливаю жалкое «сорян». — «Девушка»! — сердито повторяет он. — Там уже лет двадцать, как не «девушка»! Дай Стулова! «Двадцать?» — хочу спросить я попкой-дураком, но дрожащей, потной рукой уже передаю телефон среднему полицейскому. Тот коротко говорит с Мухлади, затем кивает мне, мол, вали. В животе что-то приотпускает, расслабляется, я деревянно кланяюсь троице и поднимаюсь в рельсовый автобус. В салоне оцепенел тёплый, удушливый полумрак. Моя рука упирается в серую стену и даёт телу рухнуть на ближайшую пластиковую седушку. Я втыкаюсь взглядом в грязный пол. Уфф. Уф-ф-ф… Ещё несколько минут вытягиваются в напряжённой тишине. Внутри меня заевшей пластинкой повторяется разговор с полицейскими и последняя, странная фраза Мухлади. Что-то режет в ней слух. Из дальнего конца автобуса доносятся голоса: девушка заливисто смеётся, с шипением открывают газировку. Возникает ощущение нереальности происходящего. Будто я сплю или всё это случилось не со мной. Полицейский с родимым пятном заглядывает в салон, вертит головой и тут же сбегает вниз. Господи. Господи! Лязгают двери. Хрупкое дребезжание проносится под ногами и затихает впереди. Я судорожно вдыхаю воздух полной грудью. Рельсовый автобус дёргается, громыхает, и меня отклоняет на спинку. Нарастает перестук колёс, и платформа медленно уплывает за край окна — так медленно, что я успеваю во всех деталях рассмотреть Валентина, который поднимается из подземного перехода со своей канистрой. Как же он пострашнел за эти дни!.. Потом мой взгляд перебегает на табличку с номером пути. 4-Й ПУТЬ Я отмечаю это походя, галочкой на задворках разума, пока автобус набирает ход по рельсам. Когда цифра пропадает из вида, возникает неприятное ощущение, будто я что-то упустил. Мимо несутся серые и кирпично-красные пакгаузы, черные деревья. Мелькает ржаво-белая часовня. Меня охватывает необъяснимая тревога. Если на секундочку вернуться к разговору о вероятностях: сколько шансов, что Вероника Игоревна уехала с пути под номером четыре? |