Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
— Я просто был там! Контролёр невесело усмехается, отвинчивает крышечку и, булькая, щелкая пластиком, пьёт из бутылочки. — Вы… вы знаете, че с учителем? — М-м? — Которого облили. Учитель. — Ну, крылышки ему изрядно подпалили. Жить? Наверное, будет. Работать в школе — вряд ли. — Мужчина закручивает крышечку. — Не беспокойся, про тебя я не сообщу. Горло сдавливает. В эту минуту хочется, чтобы он сообщил, чтобы позвонил в полицию, но остаётся лишь вернуться к себе — с неуловимым, тягостным ощущением в груди. В тёмном, полупустом автобусе неуютно, и я щелкаю выключателем света над сиденьем. В стекле отражается окровавленное лицо отца Николая, перетекающее в лицо Леонидаса, сожжённое кислотой. Я стискиваю зубы и сажусь спиной к окну. Беру журнал, выдираю страницу и дрожащими руками складываю оригами-журавля. Такой же лежал в мусорке лаборатории. В лаборатории Вероники Игоревны. 20:03 — во столько она прошла под камерой вокзала. До этого мама Дианы побывала в «Трубах» и потеряла там сумку — потому что сумки на видео нет. Потеряла явно в спешке, испугавшись того, что шло по пятам. Вернулась в город, направилась на вокзал, купила билет, а потом уехала, несмотря на цифру? Если контролёр прав, поезда 29-го давали к четвёртому пути. Вокзал. «Трубы». Община. Отец Николай. Леонидас. От слишком резкого движения пальцев недоделанный журавлик надрывается на сломе. Я в сердцах швыряю обрывки на пол. Не думать об этом! Нет там моей вины. Нет и никогда не было. «Трубы». Вокзал. Вероника Игоревна. Кассиры не вспомнили её. Паспорт для оформления билета она не использовала. С четвёртого пути, скорее, не поехала бы. Паром до июня не ходит. Из других вариантов… автобус? Номера: 331. 228. 160. 331 от площади Ленина. 228 от начала Приморского шоссе. 160 от «Пирамиды». Я зажмуриваюсь и перебираю в памяти вещи сумки, из лаборатории. Приборы. Газовые баллоны. Журнальные статьи. Методичка. Записи опытов. Перчатки. Бахилы. Химпосуда. Номер телефона. Оригами. Наушники. Бахилы. Кошелёк. Купоны. М-м-м… Купоны. Купоны. Ку… Ручки. Помада. Кошелёк. Таблетки от бессонницы. М-м-м… Журнальные статьи. Методичка. Методичка… Записи опытов. Перчатки. Бахилы. Таблетки… таблетки от депрессии. Рецепт. Записи опытов. Перчатки. Химпосуда. Помада. Кошелёк. Я открываю глаза. Кошелёк лежал в сумке. Сумки на видео с вокзала не было. Чтобы купить билет на поезд или автобус, Веронике Игоревне требовалось вернуться в «Трубы» за кошельком или домой — за деньгами. Сделала бы она это после 20:03 — после того, как мелькнула под камерами вокзала. Что-то шевелится в мусорной куче разума, и я ухватываюсь за эту временную отметку, как утопающий за соломинку. 20:03… 20:03… 20:03… Около девяти я топтался у порога их дома. И? Несколькими днями ранее Вероника Игоревна забрала с почты письмо, которое не дошло до её матери, увидела цифру на окне (спасибо, Валь, огромное спасибо!) и впала в ступор — тогда на уроке. Я добил маму Дианы тем, что передал документы коллекторского агентства. Прошла пара дней агонии. Вероника Игоревна не выдержала и ушла из гимназии: забыла на столе ключи, но взяла сумку. Побежала в «Трубы», чтобы там укрыться, спрятаться, переждать — но её настигли и там. Сумку пришлось бросить, и Вероника Игоревна бросилась на вокзал. Дорога от города до «Труб» заняла бы часа 2–3 пешком, обратно получилось бы столько же. Вероника Игоревна ушла из гимназии около двух… после «Труб» она вернулась бы в город к восьми вечера. |