Книга Волк в ее голове, страница 222 – Андрей Терехов

— Плацкарт, пожалуйста.

— Паспорт?

У меня стягивает живот. Во-первых, документы валяются где-то дома. Во-вторых, едва мою фамилию вобьют в базу, как сюда съедется полиция, ОМОН и Росгвардия. И слушать объяснения, что я отца Николая не бил, никто не станет.

Это же Россия — никто никого никогда не слушает.

— Так, а если паспорт забыл?

И вообще всё-всё забыл.

Кассир сердито глядит на меня и снова клацает мышкой.

— С длинными пересадками пойдёт?

— Фиолетово. — Я благодарно улыбаюсь. — Хоть на дрезине.

Она привстаёт и пишет что-то на бумажке.

— В пригородных кассах, вон там… — женщина показывает карандашом на окошко в углу, — спросишь рельсовый до Приборного. Будет минут через двадцать. Идёт часа два. Там пересядешь на утреннюю электричку в 5:47 до Архангельска.

— Вы чудо!

Она хмыкает, а я спешу к пригородным кассам и покупаю себе билет, который обходится в два раза дешевле чая с кипятком.

Присев на стальную скамейку, я размышляю, не уехала и Вероника Игоревна на нескольких электричках? Это как раз бы объяснило, почему её паспорт не попал в базу РЖД.

Кто бы помешал? Плати деньги — и вали на все четыре стороны.

Начинается томительное ожидание. Вокруг разрастаются пассажиры и их сумки; мимо ходит сонный полицейский, но — хотя я всякий раз вжимаюсь в спинку скамейки, — не обращает на меня внимания.

Через минут двадцать объявляют посадку. Вместе с толпой я спускаюсь в подземный переход и выхожу в студёную хмарь дальней платформы.

Впереди тарахтит серо-красный рельсовый автобус: маленький, в один вагон, с логотипом машинозавода, напоминающим стилизованное изображение летучей мыши. За нами параллельными прямыми дремлют ещё три платформы. Средняя раздолбана в хламиссимо, и только фонари «под XIX век» горят на ней вовсю.

У первой двери рельсового автобуса выстраивается очередь: топочет, шумит, дышит паром в ночной воздух.

— Молодой человек! — гремит надо мной мужской голос.

Обмерев от страха, я делаю вид, что не слышал обращения. Что меня никто не может звать в принципе.

— Молодой человек! На минуточку.

Сердце бухает в груди. Я поворачиваюсь к стене из трёх полицейских.

— Документы, — сухо говорит крайний слева и самый тощий. Смотрит он при это не на меня, а куда-то мимо. Под мышками у него наливаются тёмные круги, волосы надо лбом взмокли. Воняет потом.

— Я че, похож на террориста?

— Молодой человек, документы.

Голос звучит спокойно, даже лениво. Его хозяину без разницы, есть у меня клятый паспорт или нет. Ему приказано стольких-то досмотреть, а на всё остальное он болт положил.

— Не имею привычки носить в кармане библиотеку.

— Звоните родителям.

— В прошман… командировке.

— Что? — пренебрежительно бросает мент.

— В командировке!

Сердце стучит уже не в груди, а в ушах. Полицейские смотрят пустыми, стеклянными глазами. Из кармана среднего, самого толстого мента торчит распечатка с моим фото — она мнётся и шуршит от ветра, — и напуганный, загнанный ею в тупик я выпаливаю:

— Мухлади! Виктор Алексеевич Мухлади. Знаете такого? Он меня знает. Позвоните, скажите — тот парень, Ар… Ар… Артём. Подругу искал.

— Больше никуда не позвонить? — холодно спрашивает полицейский справа, с родимым пятном вокруг глаза, но средний мент усмехается и достаёт телефон.

С полминуты он набирает номер, что-то говорит.