Книга Бесконечный дом, страница 96 – Джереми Бейтс

Поцеловав меня в губы, Хелен шепнула мне на ухо:

— Я справлюсь.

Я кивнул. Что ж тут еще скажешь?

Хелен подошла к полоске малярного скотча на полу. Я остался стоять рядом с телом Джен – она больше не дышала, я проверил – перед окном. Видок у меня, наверное, был тот еще. Изможденный напуганный человек в грязной пропотевшей одежде… с фиолетовым воздушным шариком, приклеенным к макушке.

Хелен встала за чертой. Я хотел было дать ей совет, но не стал. Если она и правда еще ни разу не бросала дротики, как сказала, то лишь чистейшее везение решит, попадет ли она по шарику или по мне.

Проследив, как она поднимает дротик, я закрыл глаза и затаил дыхание. Через мгновение дротик ударился в окно за моей спиной и брякнулся на пол.

Я открыл глаза.

— Я промазала, – сообщила Хелен.

— Послала в белый свет! – возликовал Чип.

— Лучше выше, чем ниже, – сказала она мне.

Я кивнул.

Закрыл глаза.

Ждал.

Очередной бряк дротика об окно, ненамного ниже предыдущего, где-то слева от меня.

— Ближе? – Я приоткрыл один глаз.

Землисто-бледная Хелен кивнула.

— Ближе ко мне или к шарику?

Ответ я знал и так.

— К тебе, – проронила Хелен.

Я сглотнул разъедающий горло ком.

Чип хихикал, наблюдая за происходящим со своего кресла. Девочка теперь сидела у него на коленях, и он рассеянно гладил ее длинные черные волосы.

Закрыв глаза, я ждал, что следующий дротик вонзится мне в кожу. Знал, что будет почти не больно. От укола. А от яда будет. Во время похода по Аризоне меня однажды укусила гремучая змея. И не такая уж большая, но вокруг укуса все пылало, пока меня не подлечили в больнице. Я отнюдь не питал иллюзий, что яд бразильского странствующего паука будет менее токсичным, чем яд гремучей змеи. А доза в дротике куда больше, чем можно получить от укуса любого живого существа в природе. Так что боль будет чудовищная. Джен кричала бы до самой кончины, если б была способна.

Но все это заботило меня постольку-поскольку – этакая мигающая предупреждающая вывеска на втором плане, и только. Правда в том, что до боли мне не было ни малейшего дела. Боль я уж как-нибудь перетерпел бы.

А вот до чего мне было дело – что страшило меня до глубины души, – это моя смерть.

Минуты через две-три после укола дротика я буду трупом. И это случится, потому что из Хелен метательница дротиков, как из слона балерина, ей в стену сарая в упор не попасть… не то что по шарику, нелепо прилепленному у меня на макушке…

Хлоп!

* * *

Мои глаза распахнулись. Ошеломленный вид Хелен красноречиво провозглашал, что она попала в меня. Но затем лицо ее преобразилось, лучась от радости.

Я потрогал макушку – пальцы наткнулись на латексные лохмотья, оставшиеся от шарика.

— Я смогла! – вскричала Хелен. Не прошло и мгновения, как она налетела на меня, со смехом обвив руками мою шею.

Я был жив. Я чувствовал себя живым. Мои мысли, мои чувства, мир – живые, живые, живые… Цитрусовый аромат волос Хелен, ощущение ее мышц под свитерком, мягкость ее кожи, затхлый воздух кабинета, барабанный бой собственного пульса в голове, биение сердца и осознание, что я жив, когда должен быть мертв, – все это был прекрасно, как белый штакетный забор в ясный безоблачный день.

«Я жив!»

Я прильнул губами к губам Хелен, ощутив покалывающий трепет поцелуя каждым дюймом своего тела.