Книга Бесконечный дом, страница 67 – Джереми Бейтс

Где-то неподалеку взвыло нечто напоминающее корабельный гудок, разорвав влажную тишину. Хелен оцепенела, прижавшись ко мне. Мы не обмолвились ни словом.

Еще гудок клаксона – пожалуй, под это определение звук подходил больше всего. Вроде гусиного крика, только куда ниже и громче. Ему откликнулся дальний клаксон, потом еще два. Потом тишина.

— Травоядные? – прошептал я.

— Похоже на то, – шепотом отозвалась Хелен.

— Лучше, чем хищники.

— Лучше.

Ночь предстояла долгая.

* * *

Хелен разбудила меня. Ей приспичило по малой нужде. Я предложил ей потерпеть до утра. Она ответила, что не может, и начала слезать с дерева.

Была примерно середина ночи. Небо было усыпано звездами, и их свет просачивался сквозь лиственный кров, как серебряная пыль, позволяя видеть окружение на удивление хорошо. Спустившись на землю, Хелен направилась прочь от дерева.

— Ты куда? – окликнул я негромко.

— Я не собираюсь мочиться на наше дерево!

Она зашла за ближайшее хвойное дерево – и больше не появлялась.

Я прислонился к стволу, наслаждаясь мимолетным комфортом. Уснуть в эконом-классе в полете – дело непростое, а уж уснуть на дереве и подавно почти невозможно. Как бы я ни устраивался, задница начинала ныть уже через пару минут. И с такой же частотой я то обнимал ствол, то складывал руки на нем. Последний вариант был удобнее, потому что можно было положить голову на руки, а не морщинистую кору, но и шанс упасть с дерева был выше, так что в качестве постоянного этот вариант тоже не годился.

Больше клаксонов мы не слышали. Впрочем, и рева тоже, слава богу. Хелен, поддерживая реноме ходячей энциклопедии, в какой-то момент предположила, что динозавры не ревели. Единственные звери, ревущие в наше время, – медведи, большие кошки и так далее, то есть сплошь млекопитающие. Птицы не ревут. Рептилии не ревут. А поскольку и птицы, и рептилии – потомки динозавров, динозавры, вероятно, тоже не ревели…

Сообразив, что задремываю, я выпрямился и увидел, что Хелен возвращается к нашему дереву.

За ней следовал огромный темный силуэт.

Я попытался крикнуть, но горло у меня так перехватило, что я и пискнуть не мог. То ли услышав, то ли ощутив опасность, Хелен резко обернулась.

Она успела испустить короткий дребезжащий вскрик, оборвавшийся, как только челюсти тираннозавра сомкнулись. Тварь вскинула свою массивную башку, дважды чавкнула и сглотнула. Ноги Хелен выпали сбоку из кровавой пасти на землю. Склонив башку набок, чудище одним глазком глянуло на отрезанные конечности, подхватило их зубами и скрылось в ночи так же беззвучно, как появилось.

* * *

Я очнулся от сна, издав бездыханный всхлип, в точности зная, где нахожусь.

Дезориентация приходит только в глубоком сне, а я едва задремал. Во сне я осознавал, что сплю, но это никак не могло повлиять на ледяной ужас кошмара. Я чувствовал копчик Хелен, тесно прижатый к моему. Тем не менее я обернулся, чтобы убедиться, что она – а точнее, вся она – в наличии. Разумеется, Хелен была здесь. Навалилась животом на свой ствол с болтающимися по обе его стороны руками на манер ленивца.

— Что? – спросила она, не открывая глаз.

Должно быть, почувствовала, что я повернулся, – точь-в-точь как я чувствовал каждый раз, когда она надумает изменить положение.

— Просто смотрю, как ты, – ответил я.