Книга Бесконечный дом, страница 22 – Джереми Бейтс

Взяв конверт, помеченный как «Сердце», Хелен извлекла простую белую карточку, на которой было написано «Куриная грудка».

— И снова браво, сеньор! – воскликнул толстяк. – И как я только мог спутать нежную, сочную куриную грудку с человеческим сердцем… Такова трагедия моего проклятья, разве нет?

— Вам правда нужна была моя помощь, когда ответы решения ваших задачек все время лежали в этих конвертах? – не удержавшись, поддел я.

— Не нуди, а? – шлепком по руке осадила меня Хелен.

Толстяк же просто улыбнулся мне… и в его взгляде появилось нечто такое, чего не было еще мгновение назад, а может, не появилось, а как раз пропало, сводя наигранный энтузиазм на нет.

Хелен открыла следующие четыре конверта, и мои догадки оказались верны: говяжий фарш (мозг), курага (уши), ломтики банана (язык) и сахарная кукуруза (зубы).

— А разве зубы – органы? – полюбопытствовал я.

— Они состоят из эмали и других тканей, – пояснила Хелен, – и если орган по определению – совокупность тканей, осуществляющих определенную функцию, тогда да, мистер Всезнайка, они – органы.

— Сеньорита, прошу вас, – вклинился Задница. – Последний конверт.

Обозначенный как «Глазные яблоки». Достав белую карточку, Хелен зачитала:

— «Виноград без кожуры». Ха, Джо! Ты дал маху!

— Пять из шести – не так уж плохо, – заметил я.

— Определенно неплохо, – поддержал Задница. – Тем не менее, по условиям соглашения вы задолжали мне один орган на мой выбор.

— Может, зуб?

— Ни за что, – возразила Хелен. – Он потребует твой мозг или сердце – надо думать, еще бьющееся.

— Решение я вскорости приму. А сейчас мне следует исполнить свою часть соглашения.

Доковыляв до кареты, он закрыл двустворчатые дверцы. И на них-то жирными черными мазками кисти и была выведена цифра 2.

— Ты посмотри, Джо! – Хелен сидела в карете на корточках. – Тут в стене дыра, ведущая в другой тоннель!

Я вскарабкался по деревянным ступенькам, поднырнув под болтающиеся образчики мясной кулинарии, и гусиным шагом залез в карету. Полки, вытянувшиеся вдоль стенок, были уставлены разнообразнейшими склянками и банками со специями, сушеными травами и прочими ингредиентами. В других сосудах содержались разного рода живые насекомые – не исключено, тоже служащие кулинарными ингредиентами, кто знает. Для мебели места почти не оставалось, но Задница ухитрился втиснуть в угол письменный стол и табурет (ни одно нормальное кресло попросту не вместило бы столь впечатляющее седалище, как у него), а также чугунную печурку. В сумрачном захламленном пространстве царил кисло-сладкий запашок, и я изо всех сил сдерживал дыхание, пока не добрался до отверстия в стене.

Дыра зияла щербатой каменной пастью – явно не входившей в первоначальный проект, а скорее просто проломленной. Хелен уже пролезла в нее. Последовав за ней ногами вперед, я спрыгнул с небольшой высоты на пол (заваленный щебнем и осколками камней, некогда составлявших часть стены) и оказался в другом сводчатом тоннеле, примерно той же высоты и ширины, что и предыдущие, но плотно подогнанные камни были крупнее и обтесаны грубее. Хотя никакие свечи путь уже не освещали, в одиноком декоративном кронштейне на стене был закреплен горящий факел.