Книга СОЛИС, страница 24 – Паола Мендоса, Эбби Шер

Нелини притянула меня к себе и прошептала только одно слово:

— СОЛИС.

Затем офицер СД оторвал её от меня. То, что произошло дальше, я помню смутно. Её руки метались. Она пыталась вцепиться в офицера, разорвать его на части. Своей дикой силой она одолела офицера СД, и ещё троим пришлось прийти ему на помощь. Каждый из них схватил её за конечности и оторвал от земли. Пока её несли к клетке, она снова и снова выкрикивала из глубины своей души одно слово:

— СВОБОДА!!! СВОБОДА! СВОБОДА!

Её бросили в клетку и захлопнули дверцу. Она встала и посмотрела на меня. Когда наши взгляды встретились, она подняла руку. Голубой свет вспыхнул на её запястье, и пальцами она сложила букву "L". Облака закружились и превратились в зеленоватое чудовище. Над нами прогремел гром, и полил ядовитый дождь. Мне хотелось закрыть глаза, но я знала, что Нелини хотела бы, чтобы я видела её смерть. Её крики были громче раскатов грома. Яд, падавший с неба, поразил её. Она была последней, кто стоял на ногах с поднятой рукой в виде буквы "L", но в конце концов и она рухнула. Её тело не выдержало их ненавистного эксперимента. Я видела, как увозят её безжизненное тело. Моё сердце разбилось вдребезги. Нелини обрела свободу в смерти. Но как же мы?

После жатвы нам приказали вернуться по местам. Я варила и нарезала продукты, одновременно думая, что мне делать дальше. Как мне жить дальше без Нелини? Что мне делать с этим СОЛИС? Мне сделать, что сказала Нелини? Я была в ужасе от того, что поставлю под угрозу всё ради какой-то глупой идеи спасения. И мне нужно было остаться в живых, чтобы снова увидеть тебя и Эрни!

После ужина я люблю собирать людей в нашей палатке на что-то вроде молитвенного круга. Мы делаем это каждый вечер, прежде чем укладываемся спать. Поразительно, сколько новеньких привозят каждый день. Некоторые жили в Других 49 Штатах уже много лет, некоторые только прибыли. Когда я спрашиваю тех, кто недавно иммигрировал, почему они настояли на том, чтобы приехать в эту прогнившую страну, они говорят, что не знали, что тут всё так плохо. Они не верили слухам, что дома ещё хуже. Пока мы тут разрываемся на части в этом секретном трудовом лагере, Другие 49 Штатов сохраняют для остального мира видимость нормальности. В этом больном, извращённом мире Другие 49 Штатов нуждаются в постоянном притоке заключённых, чтобы поддерживать работу шахты — тех, кто умирает, нужно заменять.

Предполагаю, что теперь я буду проводить этот ежевечерний ритуал, но в основном это означает, что я произношу первую молитву вслух, а затем спрашиваю, кто хочет назвать имена тех, кого они потеряли или с кем их разлучили. Имён так много, Вали. Список бесконечен: имена мёртвых, больных и тех, кто исчез, но никогда не забывается. Каждую ночь к нашему списку ушедших душ прибавляется всё больше и больше имён, и всё меньше и меньше приходит собраться и помолиться. Не знаю, потому ли это, что они больны, или устали, или потеряли веру. Я не беспокою лежачих, не задаю вопросов. Я просто слушаю эти имена и верю, что если произнести их вслух, они станут ближе.

Я повторяю твоё имя и, конечно, имя Эрнесто. Произнесение ваших имён приносит мне некоторое успокоение. Я представляю тебя маленькой девочкой, которая тянется к кухонному столу и хватает горсть манго, или покачивает бёдрами и хлопает в ладоши в коридоре, пока я играю вальенато. Твои длинные косы развеваются. Я вспоминаю зубастую ухмылку Эрни и его неусидчивость. Иногда произнесение ваших имён — единственное, что приносит мне умиротворение.