Книга СОЛИС, страница 21 – Паола Мендоса, Эбби Шер

Вали, в тот самый момент я поняла, что моя жизнь изменилась навсегда вместе с окружающим миром.

Папа раньше обвинял меня в том, что я тебя боюсь. Ты хватала меня за грудь и начала ходить всего через несколько месяцев. Я всегда смеялась и говорила ему, что он глупый, но теперь вижу, что он был немного прав. Я испытывала к тебе не столько страх, сколько благоговение. Я никогда не встречала такого сильного и решительного человека, как ты. В тот первый год нам пришлось трижды накладывать тебе швы, потому что ты постоянно падала со стула или прыгала с камней на склоне холма. Помню, как бабушка спросила, всё ли в порядке, и я ответила: "Ты у Вали спроси! Она тут главная!"

Но, Валентина, я не хочу, чтобы твоя храбрость была тебе в тягость. Не хочу, чтобы ты чувствовала, что ты и только ты должна спасти нашу семью. Я никогда не хотела этого для тебя. Знаешь, о чём я больше всего сожалею сейчас? Что не купила тебе те джинсы, которые ты хотела, с особым рисунком карманов. До сих пор не понимаю, почему ты их так захотела, но это не имеет значения. Я могла бы взять деньги из нашей семейной заначки и подарить их тебе на день рождения. Жаль, что я этого не сделала. Жаль, что не могу подарить их тебе сейчас или, по крайней мере, подставить плечо для поплакать или потратить лишний час на то, чтобы расчесать тебе волосы. Хотела бы я лежать рядом с тобой, когда ты спишь, — смотреть, как ты вдыхаешь и выдыхаешь, как твой лоб гладок и спокоен, как твои растрёпанные тёмные волосы прекрасны в ночи.

Я прижимаю руку к сердцу и благодарю судьбу за то, что оно ещё бьётся. Я прислушиваюсь к пению птиц на рассвете, как учила тебя. Здесь это даётся с трудом. Я слышу только скрип кактусового крапивника, который щебечет очень сердито. Часто здесь нет ни восхода, ни захода солнца, а только небо, наполненное разными оттенками мутной дымки, поэтому мы не отличаем дня от ночи. Здесь башни постоянно светят яркими, раскалёнными огнями. Над головой постоянно жужжат беспилотники. Они отслеживают каждое наше движение. От них невозможно убежать.

Первая сирена раздаётся незадолго до рассвета. Нам надо явиться на перекличку в течение 5 минут, иначе будет публичное избиение. Затем мы отправляемся на жатву, и если выживаем, то завтракаем чёрствым хлебом. Те, кто задерживается, чтобы достать ещё хлеба, обычно опаздывают, и тогда их тоже наказывают. Большинство выстраивается в очередь для спуска в шахту. Сейчас есть одна огромная подземная шахта, и ещё две выкапывают. Каждый в шахте должен выданными инструментами долбить горную породу и добывать этот драгоценный аквалиний.

СД уничтожают нас, чтобы найти воду и править этой увядающей планетой, даже если они будут единственные, кто останется здесь жить. Может быть, в этом и смысл. Они получат полную власть над этим съёживающимся, беспокойным миром, а все остальные пусть задохнутся, пока их не зальёт дождями.

До сих пор не понимаю, как меня назначили работать на кухне. Конечно, я бесконечно благодарна за это. Не пойми меня неправильно, работа изнурительная и отвратительная. Впятером мы таскаем ящики с гниющим луком или мешки с рисом, кишащие червями. В первую неделю моего пребывания здесь я уронила кастрюлю с кипящей водой и ошпарила обе ноги. Я ревела от боли, но другие женщины на кухне заткнули мне рот тряпкой и сказали, чтобы я прекратила, иначе придут СД-шники и заберут меня. Женщина по имени Нелини нанесла мне пищевую соду на волдыри и повторяла снова и снова: