Книга СОЛИС, страница 20 – Паола Мендоса, Эбби Шер

Я знаю, это так глупо, но всё в порядке. Той ночью я лежала с горящей кожей и снова услышала птицу. На этот раз она была так близко. Может быть, она заперта в нашей клетке? Поэтому я пошла на звук. Я тихо кралась на цыпочках — только тут так много людей, что трудно передвигаться, на кого-нибудь не наступив. Следуя за прекрасным звуком по лабиринту изломанных тел, я убедилась, что звук идёт изнутри, но с дальнего конца нашей клетки. Когда я добралась до другой стороны, я затаила дыхание, чтобы лучше слышать песню за всеми этими криками и шёпотом.

И знаешь что, дочка? Это была вовсе не птица! Это была Кенна! Твоя Кенна! Я едва смогла произнести её имя. Меня трясло, по лицу текли слёзы, но, наконец, я смогла произнести:

— Кенна! Кенна, это я, Лилиана!

Она повернулась ко мне и завыла. Её наполняла такая боль, что этим звуком меня чуть не раздавило. Она подбежала ко мне. Наши руки сомкнулись друг на друге. Слова с бешеной скоростью срывались с наших губ.

— Где Вали? Эрни?

— С твоими родителями всё в порядке?

— Когда ты здесь появилась?

— Где тебя заставляют работать?

— Ты здорова? Тебя не ранили?

Физически она пострадала не слишком сильно, но это была уже не та беззаботная Кенна, которую ты знала. Дочка, её родителей забрали, как и всю её семью. Она думает, что они мертвы, потому что их нет здесь, с нами. Возможно, так даже лучше. Мне так жаль сообщать тебе эту ужасную новость. Муки от потери всей семьи едва ли не ужаснее смерти. Но Кенна была так счастлива узнать, что тебя здесь нет. Её глаза загорелись, когда я сказала, что отправила тебя в Калифорнию с Эрнесто. Мы так радостно смеялись, что ты, возможно, в безопасности, и плакали от счастья, зная, что тебя здесь нет с нами. Той ночью мы с Кенной спали бок о бок и держались за руки до самого утра.

Чудесная, прекрасная, великолепная Кенна дала моему сердцу покой.

Валентина, я не собираюсь тебе лгать. Место, куда нас привезли, ужасно. Нас запирают в клетки и дают всего один горячий обед в день. Нас держат в такой тесноте, что ночью нам снятся чужие кошмары. Мы переносим лихорадку, грипп, нескончаемый шахтёрский кашель. Ночью всегда так много плача и стонов. В клетках ужасно душно и пахнет фекалиями и мочой.

Жатвы хуже всего. Это жестокие эксперименты, в ходе которых СД пытаются вызвать дождь. Ты знаешь об этом? Может быть. Ты слышала об этом чудо-минерале, который нашли Другие 49 Штатов и который нас заставляют добывать под землёй? Он называется аквалиний, и едва научатся использовать его мощь, как он станет идеальным средством для изменения погоды.

Вали, я рассказываю тебе всё это не для того, чтобы напугать, а чтобы ты знала, что мы можем делать то, что кажется невыносимыми, что с каждым днём мы получаем ещё один шанс бороться. Дочка, с того момента, как ты родилась, я была так горда называть тебя своей дочерью. Я до сих пор помню, как папа протягивал мне тебя, такую тёплую и скользкую из моего лона. Сначала ты не плакала. Ты была слишком занята — оглядывала комнату, рассматривала наши заплаканные лица. Ты поджала губы и смотрела на нас так долго, что твой крошечный лобик сморщился, как будто ты спрашивала: "Вы к этому готовы?" И тут ты издаёшь самый резкий, пронзительный вопль. Это был не крик страха или печали. Ты будто призывала всех нас к действию. Как будто ты призывала все души прошлого, настоящего и будущего, требуя их внимания. Акушерка вздрогнула. Даже папа немного сконфузился.