Книга СОЛИС, страница 17 – Паола Мендоса, Эбби Шер

Сирены объявляют утреннюю перекличку, и всем велено явиться к флагштоку на жатву.

— Ещё одна жатва! — бужу я Кенну и шепчу ей.

— Что? Когда? — переспрашивает она.

— Прямо сейчас.

Она подавляет очередной приступ кашля и целует меня.

— Всё в порядке, — говорит она. — Это просто взрыв радуги.

Я не могу не улыбнуться. Так говорила одна мама в нашей клетке своей маленькой дочери, когда мы стояли на последней жатве, а девочка всё плакала.

— Да, взрыв радуги, — повторяю я, целую Кенну в ответ и крепко прижимаю её к себе.

Интересно, что бы сказала мама, если бы увидела, как я обнимаю Кенну? Наверняка она была бы в шоке, зла и разочарована? Или, может быть, она была бы благодарна, может быть, даже счастлива, что посреди этого кошмара я нашла свою любовь? Хочется верить, что она приняла бы меня и восхищалась Кенной. Мы с мамой появились здесь больше года назад, и она умерла в течение первой недели. Затем Кенна появилась ровно через 9 недель и 5 дней. Я знаю это только потому, что Кенна отслеживает каждый день, который мы пережили вместе. Она моя хранительница времени, с которой этот мир становится хоть немного сносным.

— Пошли, — говорит Кенна, вставая. — Идём на жатву.

Раньше у нас была жатва, может быть, раз в месяц, но в последнее время они случаются всё чаще.

Жатва — это когда офицеры СД решают, кому жить, а кому умереть.

Жатва — это когда выбирают дюжину из нас "случайным образом", и наши чипы вспыхивают, обозначая нашу судьбу. Только случайно ничего не происходит. Ясно, что они выбирают тех, кто выглядят болезненными или слишком слабыми, чтобы работать. Они используют нас как подопытных кроликов в этой грандиозной попытке создать искусственный дождь.

На жатву можно призвать кого угодно. Мы все так или иначе слабы, будь то из-за испарений в шахте, недоедания, обезвоживания или просто ужаса.

— Пойдёмте, — торопит Лилиана.

Мы выбираемся из наших спальных углов, крепко взявшись за руки, и встаём в строй у центрального флагштока. Ряды людей, похожих на трупы, строятся перед этим безвкусным красно-белым флагом, ожидая свою судьбу. Сейчас в нашем лагере около 300 палаток, в каждой палатке примерно по две дюжины клеток — мне не нужен калькулятор, чтобы понять, насколько нас много. Даже на открытом воздухе мы все сбились в кучу так тесно, что я чувствую затхлое, неистовое дыхание каждого.

— Смирно!

Сначала офицер читает нам лекцию о том, что Новая Американская Республика — величайшее государство на Земле и как оно спасёт планету, если получится вызвать столь необходимый дождь. Мы, "нелегалы", — воры на этой земле и обязаны Новой Американской Республике и всему миру приближать столь благоприятное событие. Пока продолжается лекция, офицеры, как гордые павлины, расхаживают взад и вперёд по рядам. Конечно, я не вижу их лиц сквозь маски, но представляю, как они сияют от гордости.

Я то и дело задаюсь вопросом: они правда смотрят на нас? Неужели им не видно наших изуродованных тел? Неужели они не слышат, как бьются наши сердца, как кровь течёт по венам?

Вспоминаю любимую мамину пословицу. В мире три великие тайны: воздух для птицы, вода для рыбы, человечество для самого себя. Она любила говорить мне это всякий раз, когда у меня возникало слишком много вопросов, на которые она не могла ответить. Теперь можно было бы сказать ей, что люди уничтожают воздух, вода уходит, и, похоже, следующим будет само человечество.