Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 90 – Pauline Lents

Короткий смешок сорвался у него почти лениво; плечи едва заметно качнулись, будто сказанное только позабавило его. Лирхт кивнул, медленно, с тем спокойным удовлетворением, какое бывает у человека, уверенного в своей правоте.

— Нет, — отозвался он с тихим довольством. — Она здесь не для этого.

Голова Паулин медленно склонилась набок; внимательный взгляд чуть сузился, оценивая его слова без спешки.

— Тебе пора наконец определиться, на чьей ты стороне, — продолжил он после короткой паузы, голосом сухим и командным, каким обычно отдают приказ. — Нельзя бесконечно пытаться бежать с базы, раз за разом устраивать сцены моим людям… а затем запираться у себя, будто если переждать достаточно долго, всё само собой забудется.

С её губ сорвался тихий, раздражённый хмык; плечо едва заметно дёрнулось, и она коротко повела шеей, будто пытаясь стряхнуть с себя нарастающее раздражение.

— Значит, вот к чему всё это, — произнесла она негромко, с едва заметной усмешкой.

Мысль оборвалась прежде, чем обрела завершение.

Со стороны стола донёсся негромкий металлический звук: один из инструментов лёг на дерево. Готье наконец отвлёкся от своей работы, поднял голову и некоторое время внимательно рассматривал её, словно только теперь заметив перемену, прежде ускользавшую от его внимания.

— Ответь мне, — произнёс он спокойно, и в голосе его прозвучала та сухая сосредоточенность, с какой врач задаёт необходимый вопрос. — Давно у тебя болит голова? Когда это началось?

На лице её мелькнуло брезгливое выражение; верхняя губа едва заметно приподнялась, будто сам вопрос оказался чем‑то неприятным на вкус.

— Ты и правда считаешь, — произнесла она холодно, — что я стану вести с тобой какой‑либо разговор… кроме того, в котором ты говоришь мне, где находится моя сестра?

Небольшой кивок последовал без спешки; выражение лица у него почти не изменилось, словно подобный ответ был ожидаем.

— Тогда предложу другое, — сказал Готье после короткого взгляда на неё. — Сыграем в простую игру: по одному вопросу. Каждый из нас.

Тяжёлый выдох вырвался из груди почти рычащим звуком; на мгновение она отвела взгляд в сторону, словно подавляя вспышку раздражения.

— Ладно, — процедила она наконец. — Давай сыграем.

Довольная тень улыбки на мгновение тронула его губы; удовлетворение было почти незаметным, словно удачный ход в игре уже был сделан. Через секунду выражение лица изменилось — черты стали строже, взгляд задержался на ней, изучающий и холодный.

— Тогда начну я, — произнёс Готье без спешки. — Скажи мне: какими ещё признаками сопровождается эта головная боль?

Голова её резко вскинулась; на одно короткое мгновение тело будто вспомнило всё сразу — тяжесть под рёбрами, тупую пульсацию в висках, тошнотворную слабость, медленно поднимающуюся к горлу.

— Тошнота, — ответила Паулин коротко.

Договорить она не успела.

— Меня не интересует, как протекает твоя беременность, — перебил он спокойно и сухо, как врач, отсекающий лишние подробности. — Скажи лучше о других признаках.

Где‑то рядом с каменной стеной раздался тяжёлый скрип подошвы о сырой пол. Стоявший у цепей рядом с Вивьен Лирхт медленно сделал шаг вперёд; движение было едва заметным, но достаточно уверенным, чтобы обратить на себя внимание. Его взгляд остановился на лице Готье, долгий и прямой, и в этой молчаливой встрече ясно читалось предупреждение.