Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 82 – Pauline Lents

Следующее движение было таким же быстрым: пощёчина хлёстко разрезала тишину лазарета, и голова Паулин резко дёрнулась в сторону.

— Приди в себя, — сказал он жёстко, схватив её за плечо, чтобы она не отшатнулась дальше.

Его пальцы сжались сильнее, но это только хуже подействовало на неё. Паулин резко вырвалась, дёрнулась в сторону, пытаясь освободиться. Дыхание сбилось; грудь начала вздрагивать короткими, судорожными вдохами. Руки толкнули его в грудь, затем снова — уже почти вслепую. Она попыталась отступить, но спина натолкнулась на стол; стеклянные осколки под ногами тихо скрипнули.

Тело её будто перестало слушаться: плечи дёргались, пальцы судорожно сжимались и разжимались, дыхание рвалось на неровные, болезненные вдохи. Паника накрыла её резко и глухо, лишая слов и смысла.

— Лучше сдохнуть, — вырвалось у неё с надломленным, сорванным криком, — чем и дальше влачить жизнь в этом проклятом цирке уродов.

Фраза прозвучала резко и надломленно; дыхание окончательно сбилось, и руки её начали дрожать так сильно, что она сама это заметила.

Он не стал спорить. Рывком притянул её к себе и зафиксировал — одна рука легла поперёк спины, вторая жёстко сомкнулась на её запястьях. Попытка вырваться только плотнее вжала её в его грудь; движения её стали беспорядочными, почти слепыми. Паулин дёрнулась снова, затем ещё раз, но хватка не ослабла. Лирхт наклонил голову ближе, удерживая её без усилия, и голос его прозвучал низко и глухо, почти у самого её уха.

— Если так сильно хочется умереть, — произнёс он тихо, чуть сильнее сжимая её запястья, будто возвращая к реальности, — сначала роди.

Слова упали тяжело и спокойно, без злости — как холодное напоминание. Она замерла на короткое мгновение, словно смысл сказанного догнал её не сразу; затем лицо исказилось.

— Тварь, — выдохнула она сквозь зубы.

Рука на её запястьях сомкнулась крепче, и прежде чем она успела снова дёрнуться, Лирхт развернул её к двери; движение было резким, но для Паулин всё вдруг замедлилось, будто воздух стал густым. Каменный пол под ногами скрипнул от осколков, свет лампы качнулся, и стол со склянками и распахнутыми ящиками начал отступать назад, растворяясь за плечом.

Она пыталась вырваться, тело дёргалось рывками, однако каждый шаг всё равно происходил вперёд — туда, куда толкала его рука между её лопаток. Коридор вытянулся длинной серой полосой, шаги отдавались в камне глухими ударами, дыхание всё ещё сбивалось, а сердце колотилось так громко, что казалось — его слышно в стенах.

Лирхт не говорил ни слова и просто вёл её дальше, не останавливаясь и не ускоряясь; у двери её комнаты он распахнул створку одним движением и следующим, более грубым толчком буквально втолкнул её внутрь. Паулин споткнулась, сделала несколько неровных шагов и едва удержалась на ногах, а дверь за её спиной захлопнулась тяжёлым ударом.

2

Замок короля встречал рассвет иначе. За толстыми стенами гул празднеств уже давно стих, и только редкие шаги стражи перекликались в пустых галереях. В глубине западного крыла, в покоях Вивьен, горели несколько ламп — их мягкий свет ложился на тяжёлые занавеси и тёмное дерево мебели.

У высокого окна стояла Шион, почти не двигаясь. Холодный камень подоконника упирался в ладони, а взгляд её скользил по тёмному двору внизу, где редкие факелы едва освещали внутренний сад. Комната за её спиной была чужой, слишком аккуратной, слишком тихой — словно сама хозяйка покоев лишь на мгновение вышла и могла вернуться в любую секунду.