Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 187 – Pauline Lents

— Ты ведь сам сделал всё, чтобы я осталась удобным мёртвым воспоминанием, — произнесла Паулин ровно, продолжая медленно гладить ту, на чьих коленях сидела, с тем холодным вниманием, с которым скорее обращаются к домашнему питомцу, нежели к человеку, связанному с тобой клятвой и чувствами. — Намного проще любить ту, что больше никогда не напомнит тебе, почему умерла.

Дёрнувшись вперёд, Лирхт явно собирался что-то ответить, однако выставленная ладонь тут же резко оборвала любую попытку заговорить. Смятая простыня спокойно скользнула ей в руку, а уже через мгновение тяжело ударила его в грудь.

— Представление окончено. Уходи, — холодно прозвучало в наступившей тишине. — Можешь потом ещё цветы оставить у моей могилы, раз тебе так нравится любить мёртвых.

Тяжёлый выдох сорвался сквозь стиснутые зубы, пока он медленно заставлял себя отвести взгляд от них обеих и прийти в чувство.

— Твари, — прозвучало тихо и почти устало.

Взгляд ещё раз скользнул по Паулин, задерживаясь на чужих руках и на её спокойствии, пока внутри медленно оседало то почти невыносимо трезвое осознание, что после возвращения она всё-таки выбрала не его.

— Только не засиживайся здесь слишком долго, — прозвучало уже тише, однако теперь в голосе куда отчётливее ощущалась та холодная, трезвая злость, с которой обычно произносят приговор. — Нравится тебе это или нет, ты всё ещё моя жена. Не забывай об этом.

После этих слов он резко развернулся и направился к выходу, больше не оборачиваясь, будто ещё один взгляд в их сторону мог окончательно добить остатки самообладания.

Шаги быстро стихли где-то за дверью. Убедившись в наступившей тишине, Паулин спокойно спрыгнула с колен Шион и сразу же направилась к смятой простыне на полу, нагнулась, подхватила её и сжала в пальцах, будто проверяя остаточный след произошедшего. Не задерживаясь ни на мгновение, развернулась и сделала несколько шагов к двери.

Шион приподнялась на локте, всё ещё не до конца выйдя из оцепенения.

— Куда ты? — выдохнула с сорванной хрипотой, пальцы непроизвольно сжали смятую ткань, а взгляд резко дёрнулся вслед.

Пауза легла в комнате тяжёлым, почти плотным слоем, где ещё дрожало эхо сказанного. Паулин медленно склонила голову, на мгновение позволяя усталости проступить сквозь контроль, прикрыла глаза и несколько секунд стояла неподвижно, прежде чем взгляд опустился к собственному животу. Ладонь почти сразу легла на него без лишней демонстрации — как подтверждение уже принятого решения.

— Этот цирк был нужен, чтобы он понял, что допустил тогда, — произнесла она ровно. — Чтобы перестал отрицать свои ошибки. Я не стала бы использовать то, что меня сломало в прошлой жизни. Это был расчёт — заставить его перестать прятаться от прошлого.

Плечо Шион дёрнулось, попытка вмешаться родилась почти мгновенно, но так и не успела оформиться, когда Паулин резко развернулась; взгляд ударил в неё холодно и зло, без единой попытки смягчения.

— Это шанс всё изменить, — произнесла она жёстко. — Прежде чем увидеть новую жизнь, я навещу могилу того, кого потеряла.

Тяжёлый выдох сорвался с её губ, прежде чем она шагнула к двери и остановилась у неё.

— Мне пора, — произнесла она ровно, уже сжимая пальцы на дверной ручке.

Шион на секунду застыла, будто смысл сказанного не сразу пробился сквозь оцепенение. Затем понимание резко ударило, сминая паузу в чистую реакцию — взгляд дёрнулся, дыхание сбилось, а лицо исказилось гримасой неверия.