Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 174 – Pauline Lents

Взгляд резко дёрнулся обратно к Паулин, а следом почти болезненно начали складываться остальные куски: грязь, истерика, следы на шее, паника, слуги, крики. Весь этот цирк вдруг сложился в единую картину так быстро, что от осознания по спине почти сразу пробежал холод.

— Ты… — шок всё-таки прорезался в голосе Шион, пока она продолжала смотреть на неё так, будто впервые действительно поняла, кто стоит перед ней.

Усмешка всё ещё подрагивала у самых губ, пока взгляд с откровенным удовольствием скользил по лицу Шион, наблюдая, как ярость и непонимание медленно уступают место почти болезненному осознанию происходящего.

— О, ты бы видела сейчас своё лицо, Шион, — Паулин снова прыснула от смеха, устало вытирая выступившие слёзы у уголков глаз. — Клянусь, ради этого стоило устроить весь спектакль.

Шион вдруг резко сорвалась с места, и слёзы выступили на глазах почти мгновенно, будто всё это время держались где-то под самой кожей. Уже в следующую секунду она опустилась перед Паулин на колени, жёстко вцепившись руками в её бёдра, словно боялась, что та исчезнет снова.

— Миорель… — голос надломился так резко, что последние остатки привычной жёсткости почти исчезли. — Это правда ты?..

Пощёчина прозвучала резко и сухо, заставляя голову Шион едва заметно дёрнуться в сторону.

— Почему я должна повторять это каждому? — раздражение прорезалось в голосе Паулин почти мгновенно, пока взгляд зло и устало скользил вниз, к ней. — Тебе, этому истеричному придурку Готье и, судя по всему, скоро ещё и Лирхту. Миорель умерла. Умерла, Шион.

Последние слова она произнесла уже значительно тише, однако в них всё равно оставалось что-то жёсткое, почти болезненное, будто само это имя начинало её раздражать, и Шион едва заметно вздрогнула от этих слов. Боль почти сразу проступила на лице слишком открыто и слишком по-настоящему, будто Паулин только что собственными руками вырвала у неё что-то, за что та держалась все эти годы.

Вздохнув, Паулин всё-таки медленно опустила ладонь к её лицу и мягко провела пальцами вдоль щеки, осторожно стирая выступившие слёзы.

— Не плачь, моя змейка, — голос окончательно смягчился, а в глазах вместо раздражения вновь появилось знакомое тёплое удовольствие от одного только факта, что Шион всё ещё здесь. — Всё хорошо. Я вернулась.

Улыбка медленно тронула губы Паулин.

— Прости, — протянула она, наблюдая за её лицом. — Похоже, я всё-таки слегка переиграла.

Взгляд уже становился внимательнее, медленно скользя по лицу Шион с тем задумчивым прищуром, который обычно появлялся у Паулин в моменты внезапного раздражения.

— Нет… — тихо сказала она спустя несколько секунд. — Так дело не пойдёт.

Золотисто-белое свечение вспыхнуло вдоль ладони Паулин мягкой ослепительной волной, и воздух в комнате почти сразу тяжело содрогнулся, будто сама реальность на мгновение не выдержала давления.

Печати Лирхта рухнули мгновенно, и Шион резко отбросило назад; тело тяжело ударилось о пол, однако уже в следующую секунду изменения начали стремительно проходить сквозь неё, словно время внезапно решило повернуться вспять и вернуть то, что когда-то было насильно отнято.

Седина исчезала прямо на глазах, уступая место густым светлым волосам, а следы чужой силы медленно сходили с кожи вместе с морщинами и усталостью, возвращая лицу прежнюю острую красоту. Черты вновь становились тонкими и аристократически жёсткими, взгляд — живым, опасным и полным той хищной уверенности, которую Лирхт когда-то попытался сломать.