Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 170 – Pauline Lents

— Готье… — тихое довольство едва заметно дрогнуло у самых губ. — Не хочешь немного помочь мне устроить одно очень мерзкое представление?

Глаза напротив чуть заметно сощурились. Несколько секунд взгляд медленно скользил по её лицу, будто пытаясь заранее понять, насколько именно отвратительной окажется следующая идея.

— Так вот зачем ты весь день душишь собственную силу, — взгляд не отрывался от её лица. — Хочешь устроить цирк и при этом сделать вид, будто ничего не изменилось?

Улыбка у самых губ стала почти довольной.

— Разумеется! — радостно рассмеялась Паулин. — Самое глупое, что я могла бы сейчас сделать, — начать играть, не скрывая себя. Меня раскусят раньше, чем я успею открыть рот.

Несколько секунд он просто смотрел на неё, склонив голову в её сторону.

Раздражение и усталое смирение с тем, что сейчас последует очередная отвратительная идея, в которую она всё равно втянет и его, читались слишком ясно.

Тёмная ткань платья соскользнула с кресла ей в руки. Паулин накинула его на обнажённое тело удивительно спокойно, будто собиралась не устраивать новую катастрофу, а просто выйти на вечернюю прогулку. Тонкие пальцы быстро затянули ленты на талии, после чего она покрутилась перед зеркалом, оценивая собственное отражение.

— Когда твой братец прибежит сюда с очередным припадком семейной паники и начнёт спрашивать, куда исчезла девочка, — взгляд скользнул к нему через отражение, пока пальцы поправляли ткань на плечах, — просто скажи, что она опять попыталась сбежать. На удивление так, что никто ничего не заметил.

Он коротко кивнул, однако усталая усмешка на губах почти сразу стала ядовитой.

— Чудесно, — протянул Готье, не сводя с неё взгляда. — Миорель вернулась и тут же решила навестить свою змейку. Скажи, а если я не стану тебе подыгрывать и расскажу всё как есть?

Она медленно обернулась к нему, лениво качнув пальцем из стороны в сторону, будто отчитывала ребёнка за особенно глупую мысль.

— Готье, — почти мягко произнесла она, возвращаясь к нему. — Миорель умерла. Не обращайся ко мне так.

Что-то в его лице болезненно дёрнулось почти мгновенно, однако Паулин заметила это слишком хорошо. Подойдя ближе, она спокойно разгладила пальцами смятую ткань у ворота его рубашки и чуть приподняла взгляд, наблюдая за тем, как раздражение медленно смешивается в нём с чем-то куда более тяжёлым.

— Вряд ли ты упустишь возможность поиздеваться над ним, — плавно растягивала слова она, пока пальцы неторопливо поправляли воротник. — Поэтому я в тебе не сомневаюсь, дорогой.

Довольная улыбка тронула его губы, а ладонь почти сразу скользнула ей на талию, резко притягивая ближе к себе, так что между ними практически не осталось расстояния.

— Тогда, может, всё-таки вспомним былое? — тихо протянул Готье, лениво скользнув взглядом по её лицу и губам. — Считай это поощрительным призом. Ты ведь сама решила попросить меня поиграть с тобой.

Смех вырвался у Паулин почти сразу, а уже в следующее мгновение пощёчина прозвучала резко и сухо, заставив его голову едва заметно дёрнуться в сторону.

— Даже не надейся, — с нескрываемым отвращением усмехнулась она, отступая на шаг и неторопливо поправляя рукав платья. — Мерзкое ты существо.

Тихий смех сорвался почти сам собой — с какой-то почти болезненной ностальгией, будто память слишком отчётливо напомнила, сколько раз в прошлой жизни она точно так же отталкивала его, после чего ладони медленно поднялись перед собой в притворной капитуляции.