Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 145 – Pauline Lents

— Что такого произошло под люком, — спросил он ровно, не повышая голоса, — что ты бежала сюда, крича, чтобы к тебе не приближались? Вряд ли тебя так поразил только вид твоей сестры. Не так ли?

Ответ не пришёл сразу. Взгляд метнулся к Лирхту, задержался на его лице и сорвался к Готье; короткого движения хватило, чтобы выдать больше, чем следовало. Тот медленно выдохнул, уже готовясь не к объяснениям, а к драке, где снова треснули бы кости, как тогда, в ритуальном зале: он решил, что сейчас прозвучит главное — то проклятое касание под землёй.

Трудный вдох вернул Паулин лицо. Злость не исчезла, только легла глубже, стала расчётом. Она не знала, что именно произошло внизу, но понимала достаточно: это было не только прикосновение и не только испуг. С Лирхтом уже возникало похожее ощущение — тяжёлое, глухое, будто тело узнавало чужую силу раньше рассудка. С Готье оно оказалось едким, больным, почти отравленным, но слишком близким по природе, чтобы счесть его случайностью. Стоило Лирхту увидеть это до конца, и дальше останутся только запертые двери, чужие приказы и ещё один круг крика, где все ответы снова похоронят.

— Этот ненормальный, — произнесла она наконец, удерживая голос ровным через силу, — сначала довёл мою сестру до полумёртвого состояния, а потом решил наглядно показать, как заботится о ней. Я испугалась и побежала.

На мгновение лицо Готье застыло. Шок промелькнул быстро: веки дрогнули, губы чуть приоткрылись, взгляд опустел от неожиданности. Почти сразу это исчезло под тонкой, неприятной усмешкой; Лирхт смотрел слишком внимательно, а любая благодарность сейчас выглядела бы хуже признания.

Подозрений от ответа не появилось. Скорее наоборот: то, как Паулин держалась за его спиной и не позволяла Готье приблизиться, легло в слишком удобную и понятную схему. Подземная прогулка сделала то, что и должна была сделать любая встреча с чужим тайным занятием: отбила у неё желание видеть Готье ближе, чем на расстоянии вытянутого клинка. Лирхта такой итог устраивал.

Он наконец развернулся к брату всем телом, оставив Паулин за спиной, и холодная насмешка в голосе стала почти ленивой.

— Я уже говорил тебе, — произнёс он ровно, выдержав короткую паузу перед последним словом, — твои подвальные забавы лучше оставлять при себе. Впечатлительных… девушек они обычно не восхищают.

Ладони Готье поднялись перед грудью медленно, почти примиряюще, но в этом жесте не было ни покорности, ни согласия. Он кивнул, будто великодушно уступал человеку, который только что сказал редкую глупость, и тонкая усмешка легла на губы раньше слов.

— Разумеется, — произнёс он мягко, скользнув взглядом с Лирхта на Паулин и обратно. — Впечатлительных девушек куда сильнее трогают рыцари с мечами. Особенно когда за их спинами так удобно прятаться.

Выдох вырвался у Паулин коротко и глухо. Слова Готье не ранили сильнее того, что уже случилось под землёй, но снова пытались поставить её между ними как вещь, за которую спорят, не спрашивая, хочет ли она вообще оставаться в чужих руках. Усталость поднялась раньше злости.

— Я устала, — сказала она сухо, отступая от спины Лирхта и уже поворачиваясь к дому. — Разбирайтесь со своими подвальными и рыцарскими радостями без меня.

Дверь за ней закрылась негромко, но в этом звуке всё равно поставилась точка. Готье проводил её взглядом, выдержал короткую паузу и двинулся следом.