Книга Погоня за судьбой, страница 941 – Ди

— Вы забыли уроки прошлого, Крючков, — напористо возразил Матвеев. — Забыли о крушении «Первопроходца» и о предупреждениях Созерцающего. И позабыли о его могуществе. Здесь, на его земле, мы находимся в безопасности.

Девушка, сидевшая рядом, мягко потянула меня за рукав наверх. Я же вцепилась в скамью и отчаянно мотала головой — нет уж, посижу здесь…

— Наш общий электрический дружок — это всего лишь технарь-самоучка. — Вновь нотки ехидного снисхождения прорезались в голосе Крючкова. — Ребёнок, который из интереса курочит найденный на улице кусок неведомого прибора, а потом тащит детальки домой и сваливает в кучу к другим.

В зале ахнули. Кто-то вскочил — тень замерла на мгновение, затем медленно опустилась обратно на скамью. Даже Матвеев не нашёлся, что ответить на такое кощунство, а Крючков, наслаждаясь эффектом, неспешно продолжил:

— Ему невдомёк, что с ними делать, поэтому он решил ради забавы бросить пару обломков в коробку с хомячками — вдруг что интересное из этого выйдет?.. С чего ты взял, Матвеев, что завтра он не кинет в вашу коробку ядовитую змею? А вы будете сидеть и раболепно заглядывать ему в рот, когда это случится… Как я уже сказал, вы такие же ограниченные, как и земляне. Вы готовы принять подачку от одного бога, но до смерти боитесь другого — потому что не готовы вырасти из человека в сверхчеловека. Не готовы к диалогу с богом на равных.

— Нам не нужны подарки от чужих богов, кем бы они ни были, — заявил Кир Фролов. — Нам нужны порядок и безопасность!

— Поэтому вам не нужен настоящий прогресс — как и рядовым землянам, — мотнул головой Крючков. — Порядок — это центризм, а центризм не приемлет изменений. Когда центрист натыкается на что-то необычное, словно на игрушку, которую ребёнок бросил на ковре, он немедленно кладёт эту игрушку на место. Игрушка обязана пылиться на полке, а ребёнок должен быть отруган и поставлен в угол за то, что нарушил правила и не убрал за собой. Вот, что такое ваш порядок.

— Только благодаря традициям и порядку наша община до сих пор существует, — возразил оператор авторудника. — Всё здесь построено на жёсткой дисциплине.

— И очень скоро наступит момент, когда война обрушит всю эту конструкцию — и никакая дисциплина не поможет, — продолжал Крючков. — Сколько нас? Двести тысяч, включая женщин и детей. А если не брать их в расчёт? Вы готовы дать отпор стотысячному механизированному десанту головорезов? Или предпочтёте, чтобы ваш разум стал трофеем, а тела — ходячими гробами для чужой воли?

— Они не смогут нас найти, — неуверенно произнёс Кир Фролов.

— У Кураторов есть флот — не чета нашему или флоту Конфедерации, — усмехнулся арестант. — Они обладают способностями, до которых человеческому мозгу предстоит пройти тысячелетний путь — если только вы не срежете пару углов. И, хотите вы того или нет, скоро они найдут вас и инкорпорируют в свой рой, но уже на своих условиях. Потому что тот единственный шанс на сотрудничество, который они мне дали, вы благополучно загубили. Скажите «спасибо» Фройде, Макарову и Орлу с их чудесным «планом изобличения злодея».

Молчание было генералу ответом. Прячась позади оператора авторудника, я лихорадочно соображала, что делать. Бежать? Но куда? Я никогда не была здесь раньше — по крайней мере, я этого не помнила. В полутьме я видела маски, обращённые на меня. Лица были скрыты, но я чувствовала их любопытство и недоумённый интерес.