Книга Погоня за судьбой, страница 942 – Ди

Крючков тем временем заговорил вновь:

— Я не просто хотел подготовить всех нас к будущему — я собирался сделать так, чтобы с Ковчега это самое будущее началось. Именно мы должны были перетянуть Кураторов на свою сторону. Не рыхлые толстосумы с одышкой, которые мнят себя хозяевами Галактики, а мы — должны были запустить новый виток развития человечества! Как наши отцы и матери, отправившись сюда с Земли, сделали это прежде! И ценой, которую я собирался заплатить за будущее человечества, была всего лишь кучка намагниченных пластинок!

— «Книга судьбы»? — нахмурился Матвеев. — Вы ведь понятия не имеете, что это такое и для чего оно, но уже готовы отдать её поработителям? Вы в своём уме?! И как это вяжется с вашим же приказом упрятать артефакт под замок?

— Приказ был для отвода глаз, я солгал, — просто сказал Крючков, пожав плечами. — Эта бестолковая куча металла наверняка не стоит трудов, затраченных на её поимку… Ума не приложу, как Дегтярёв купился на эту чушь. Казалось бы, рациональный человек… Впрочем, Макаров и Орёл — ваше новое руководство — теперь точно спрячут её подальше. И кстати, я надеялся увидеть их в зале, но они почему-то не пришли. Наверное, заняты чем-то намного более важным. Делят полученную власть?

— Не равняйте всех по себе, — заявил полковник. — У вас хорошо подвешен язык, но вы предали наши идеалы, узурпировали власть и разрушили принципы нашего сообщества. Доверие к вам уничтожено вашими же руками.

— Видишь ли, дружок, власть не бывает безличной, — ухмыльнулся Крючков и развёл руками. — Если у власти нет физического олицетворения, это уже анархия, хаос. А Макаров и Орёл — всего лишь люди, как ты и я… Три базовых принципа любой организации, состоящей из людей — клюй ближнего, гадь на нижнего, да смотри, чтобы на тебя не нагадили сверху. Однажды и ты это поймёшь, когда повзрослеешь.

В зале возник ропот — люди переговаривались между собой, голоса их сливались в неразборчивую какофонию.

— Волкова, — крикнул Крючков, очевидно, высматривая меня в зале, и вновь воцарилась тишина. — Ты хочешь знать, в какой игре ты всё это время участвовала?

— Не бойся, вылезай, ну же… — вполголоса увещевала русоволосая девушка, по-прежнему держа меня за рукав. — Ты не обязана его бояться. Также, как и отвечать ему.

— Не обязана, но прийти сюда без маски — её личный выбор, — с деланным равнодушием заметил арестант, услышав слова девушки. — Или не её? Не ты ли, Толедо, уговорила её снять маску?

Толедо фыркнула, всем своим видом выражая презрение. Собравшись с духом, я наконец вылезла из прохода, досчитала до трёх и посмотрела сквозь зал на арестанта. Он задумчиво покивал головой, будто и не было несколько минут назад на его лице безумной гримасы, будто не кричал он беззвучно в тишине моей головы, грозясь лопнуть от перенапряжения.

— Ты имеешь право знать, — произнёс он. — Это будет компенсацией за твои отчаянные старания по поимке «Книги судьбы» — козыря, которым мне так и не дали воспользоваться. За то, как обошлись с тобой те, кого ты считала своими друзьями. И за то, как они лишили тебя памяти.

Слова «лишили памяти» ударили не в уши, а прямо под дых, и воздух выдавило из лёгких. Это была не метафора — это был диагноз, о котором он знал. И Толедо, что сидела рядом, знала. И Матвеев знал. И все эти маски знали.