Книга Погоня за судьбой, страница 940 – Ди

«УСЛЫШЬ МЕНЯ! ДАВАЙ ЖЕ!» — генерал Крючков, не размыкая губ, пронзительно свистел в моей голове — нарастающим белым шумом, заглушающим всё остальное: — «ДАВАЙ ЖЕ! ЧУВСТВУЙ! Я ЗНАЮ, ТЫ ТОЖЕ ЭТО МОЖЕШЬ! ПУСТЬ ПОКА И НЕ УМЕЕШЬ!»

Теперь уже я таращилась на него, ошеломлённо раскрыв рот, а его белёсые брови ползли вверх. Уголки его рта дёрнулись, складываясь не в улыбку, а в какой-то судорожный оскал, обнажая дёсны. Тело его уже почти пустилось в пляс, сдерживаемое лишь чудовищным самообладанием. Глаза закатились, показав белки, а потом сфокусировались на мне с немыслимой, хищной точностью.

«СЛЫШИШЬ! ТЫ ВЕДЬ СЛЫШИШЬ!» — радостно взвывали в моей черепной коробке помехи, лишь отдалённо напоминающие человеческий голос. Это была уже не мысль, а давление на барабанные перепонки изнутри. — «Я ЗНАЮ, ЧТО ОНИ ДАЛИ СИЛЫ И ТЕБЕ, ТОЛЬКО ПОКА НЕ ЗНАЮ, КАКИЕ! Я ЧИТАЮ ИХ СЛЕД! ЕГО НИ С ЧЕМ НЕ СПУТАТЬ, НИКОГДА НЕ ЗАБЫТЬ, ОН ДАЁТ ВСЕМОГУЩЕСТВО! И ТЕПЕРЬ ДЛЯ НАС НЕТ ПРЕГРАД!»

В ту же секунду между нами возник чёрный силуэт, отгораживая меня от человека в световом столбе… Или уже не человека? Белый шум в голове исказился, рассыпался и затух. Язык онемел, челюсть сводило судорогой, будто меня только что били током по зубам. Пока я пыталась прийти в себя, фигура передо мной стянула с головы маску и застыла.

— Генерал, вы… — пробормотала спина фигуры могучим басом. — Вы на меня так смотрите… Что с вами? Антон… Савельевич, с вами всё нормально?

— Да-да, всё хорошо, — едва сдерживая дрожь в голосе ответил Крючков. — Просто мне немного нездоровится. Кажется, я что-то не то съел на завтрак. Никак не могу привыкнуть к еде в изоляторе.

— Кир Фролов, оператор авторудника. Я хотел задать вопрос, — неуверенно пробасил Кир Фролов. — Скажите, зачем это самим Кураторам? Для чего им мы, люди?

Он сел, а я сползла вниз, в проход между скамьями, стараясь не попадать в поле зрения арестанта. Пот стекал ручьями по лицу, по спине, а в ушах звенело — от пустоты, что осталась после того голоса. На языке всё ещё стоял привкус ржавчины, и где-то за грудиной ныло тупой, чужой болью — будто туда вогнали и выдернули ледяной гвоздь.

Русоволосая девушка тем временем в недоумении следила за моими телодвижениями. Мысленно я благодарила оператора авторудника за то, что он загородил Крючкову обзор, оборвав эту дикую телепатическую связь.

— Всё просто, — с торжествующими нотками в голосе ответил Крючков. — Они, как и люди, ведут экспансию, а мы всего лишь попались им на пути. Они уже давно изучают людей, их Эмиссары держат правительство Земли под полным контролем, и теперь пора переходить к следующему этапу. Решать человеческий вопрос. А вариантов решения всего два: инкорпорация или ликвидация.

Слово «ликвидация» повисло в тишине тяжёлым, металлическим эхом. Кто-то кашлянул — сухо, нервно. Скамья под Киром Фроловым скрипнула.

И тогда Матвеев впереди отчётливо произнёс:

— В таком случае нам следовало держаться подальше от всего этого… Вместо того, чтобы оберегать наше сообщество, вы тащите его на жертвенный алтарь. Если будет война, то это не наша война, это война землян! А вы потеряли объективность, поддались высокомерию и вздумали погубить всех нас!

— Неужели ты до сих пор не понял, что отсидеться не получится, полковник? — процедил Крючков. — Хотя о чём это я… Мыслительный процесс — не твоя стихия. Ты всегда был исполнителем, им же и остался.