Книга Погоня за судьбой, страница 939 – Ди

Крючков развёл руки в стороны, изображая объёмы карманов, о которых говорил.

— Сколько работы предстоит могильщикам, застройщикам, энергетикам! — распалялся он. — Сколько желающих отдадут последнее, чтобы переселиться на опустевшие земли! Экономический бум — как после двух мировых войн вместе взятых! Огромные возможности для заработка и развития! Надо только подождать, пока заражённые передохнут от голода, а потом подмести мусор… Но в конечном счёте все эти жалкие потуги и яйца выеденного не стоят. Это — старое дерьмо, завёрнутое в новую обёртку, это никакое не развитие и не прогресс. Дай людоеду вилку и ложку — будет ли это прогрессом?

С видом пресытившегося кота экс-генерал покачал головой, выдержал театральную паузу и продолжил:

— Нет. Человечек органически неспособен к прогрессу. Всё, чему он научился в совершенстве — это истреблению себе подобных. Только это отличает его от животных, и настоящий прогресс находится вне рамок человеческой логики. Когда мы привезли на Землю астат-водородники и варп-врата, мы ждали от них развития, но… Логику развития можно унаследовать только извне, она недоступна тупым, жадным, лысым обезьянам с загребущими лапами.

— Правильно я понимаю, что вы вступили в сговор с чужаками из презрения к людям как к виду? — уточнил Матвеев. — Из-за презрения к себе подобным?

— Я увидел возможность настоящего развития, — ответствовал Крючков, прищурившись и сдвинув брови. — Мне показали, что там, за дверью в большой мир… Да, там есть хищники, но там мы сами можем вырасти в хищника вместо того, чтобы… доедать мох со стен нашей стерильной банки… Я увидел новую логику, недоступную человеку. Эти Кураторы, в своём развитии стоящие на несколько ступеней выше человека, готовы были дать её нам буквально даром! Вот только в отличие от обезьян с Земли, я знал, что с ней делать. Я уже почти заключил с ними договор, я был в шаге от успеха!

— С теми, кого отгонял от Ковчега хозяин этого мира, Созерцающий, нельзя заключать договор, — нахмурился полковник. — Вы пошли против его воли и решили поиграть с огнём! Решили поиграть в бога!

— Да с чего ты взял, Матвеев, что он бог?! — взорвался генерал. — И уж тем более, с чего решил, что способен понять его мотивы?! Ты, дуболом, и собственную жену через раз не понимаешь! Как не понимаешь и тех явлений, с которыми мы имеем дело сейчас, в двадцать втором веке! Я воочию видел, что могут слуги Кураторов, эти конструкты-псионики…

Взгляд генерала затуманился, обратился внутрь — он вспоминал что-то страшное и величественное.

— Им не нужна пропаганда или реклама, — глухо бормотал он — и его голос стал слишком ровным, почти монотонным, будто он проговаривал заученный чужой текст. — Им не надо вставлять в твою голову какие-то дрянные разъёмы. Им даже не нужно подходить к тебе. Они просто вдевают в твоё сознание свою руку, словно в перчатку, и делают тобой что угодно. И это всего лишь слуги, создания, порождения. А теперь представь… на что способны их хозяева…

Через весь зал Крючков вновь пронзил меня леденящим душу взглядом. Белые глаза его округлились, выпучились, так и норовя выскочить из орбит, а вены на лбу вздулись от напряжения.

Между нами не было звука, но в центре моей головы вспыхнула белая точка, как короткое замыкание. И из неё хлынул поток. Не слова, а сгустки образов: искрящаяся чернота костюма под огромными солнечными очками, вкус ржавого металла на языке, чужое чувство ледяного восторга. И сквозь этот шум пробивался назойливый, вибрирующий тон, складывающийся в мыслеформу.