Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
— Нет, — выдохнула я ей прямо в лицо — чужим, низким, хриплым голосом, вырванным из самого нутра. — Нет! Всё, довольно! Она обмякла в моих руках, и глаза её были стеклянными от шока. Я отпустила её, и она отшатнулась, ударившись плечом о холодную сталь шлюза. — Лиза… — беззвучно шевельнулись её губы. — Молчи! — Я сделала шаг назад, отрезая себя от неё этим движением. Всё тело дрожало — и от адреналина, и от того, что едва не случилось. — Просто помолчи… Мы стояли так, прижавшись к холодной стали по бокам узкого прохода возле двери, за которой лежала немая, бесконечная могила вселенной, а я смотрела на её шею, на которой через час проступят синяки. На свои мехапротезы — на эти инструменты, которые знали только два движения: сжать или ударить. И впервые за долгое время мне захотелось их оторвать… Мы не исцелились, мы не были двумя половинками целого. Мы были ранами, прижатыми друг к другу, чтобы не истечь в одиночку, и теперь любое прикосновение будет отдаваться этой болью — а лица друг друга мы будем видеть сквозь пелену саморазрушения… * * * Мы вернулись в рубку молча — каждая в свой кокон. Корабль вращался, выжимая из пространства жалкое подобие силы тяжести, и время внутри текло так же неестественно — густое, тягучее. Мы провели его в спорах и гробовом молчании, но ясности не прибавилось — только горечь, как осадок на дне, от осознания нашего общего безумия. Чего стоила бумажка «Системы-Ресурс» против реальной угрозы? Эйфория старта давно выгорела, сменившись липким, нарастающим напряжением, с каждой минутой мы замедляли ход, и неизвестность сжимала горло тисками. Василий устало протёр лицо. — Ну, кому тонуть — того не повесят. Авось, кривая и вывезет, нечего носы вешать! Кто-нибудь хочет пропустить стаканчик? Надо бы горло промочить… Я отказалась молча, а Софи, увидев появившуюся из-под панели стеклянную поллитру с мутной жидкостью, скривилась: — И это… можно пить? — Вопрос философский, — фыркнул Василий, откручивая пробку. — А своевременный вопрос: как это пить правильно. Он занёс бутыль над кружкой… И в ту же секунду рубку взорвал оглушительный, рвущий барабанные перепонки визг сирены. На коммуникаторе вспыхнула красная лампочка, замигав как безумная. Василий замер, я вскочила, уставившись на Софи, а она переводила взгляд с меня на Василия, на пульт, снова на меня — глаза круглые, рот приоткрыт. Замешательство длилось несколько секунд. — Ну, бери трубочку, Софочка! — рявкнул наконец Василий. — Не сиди как пень! Софи сглотнула и щёлкнула тумблером. — «Система-Ресурс», разведчик… тринадцать-тридцать девять, — голос её дрогнул. — На связи. Чистый, без помех, женский голос, звучащий так, будто говорящая стояла за спиной: — Ну вот вы и попались. Думали, уйдёте от меня? За обзорным стеклом полыхнуло белым адом. Справа пространство вздулось, как обожжённая кожа, искривилось, разорвалось синими, ленивыми молниями. Звёзды — эти вечные, неподвижные точки, — поплыли и растянулись в болезненные мазки, будто сама ткань реальности была порвана когтями. Я вертела головой, пытаясь поймать взглядом источник этого безумия, пока инстинкт не дёрнул руку к кнопке стабилизации. Удар перегрузки вдавил в кресло, корабль содрогнулся и выровнялся. И над нами, в трёх сотнях метров, повис он. Застыл, как хищная рыбина в мутной воде — округлый серебристый силуэт. Я узнала его по контуру ещё до того, как мозг сложил из обломков памяти имя. По тому, как свет ложился на форштевень, по обтекаемым подъёмным двигателям. Мой бывший дом, моя бывшая клетка — призрак прошлой жизни явился забрать долг. |