Книга Погоня за судьбой, страница 565 – Ди

Транспорт? Каждая машина была добровольным надзирателем с родным чипом-соглядатаем в сердце, а попытка извлечь его — это моментальный сигнал бедствия, маяк для карающей десницы закона. Мир был прозрачным аквариумом, где можно было плавать куда угодно, но тень от твоего тела всегда падала чётко на цифровое дно, готовое к анализу.

Мы с «Виатором» когда-то были грязным пятном на этом идеальном холсте, ну а наш «Шинзенги», воскрешённый из системного небытия гением Кардана, был призраком. Тенью, у которой не было оригинала. И именно эта призрачность спасала нас вплоть до истории в Институте. Полиция смотрела в «Счетовод» и видела… ничего. Пустоту, где должен был быть аэромобиль. Технический сбой, аномалию…

А теперь аномалией была я. Пешком, с чипом-кодировщиком, без маячка, без сетевого шлейфа, преследующего большинство из нас, людей — но от этого мне не становилось легче, потому что «безнаказанность» здесь была иллюзией для мелких сошек. Для тех, кого система терпела. А для таких, как я, она была тихой ловушкой. Уютной открытой клеткой, дверца которой захлопнется в самый неподходящей момент, когда цифровой пазл сложится, и безликий бог алгоритмов выдаст приговор: «Найдена. Изолировать. Утилизировать».

Я шла по солнечной улице, а по коже полз холодок, ведь я была невидимкой лишь до той поры, пока на меня не обратит своего взгляда Система…

* * *

Не успела я опомниться, как из переулка выпорхнуло нечто, чуть не сбив меня с ног. Плюшевое чудовище в малиновых штанах с гигантской головой вишни с идиотской ухмылкой поскакало по тротуару, нелепо дрыгая конечностями, и рвануло на проезжую часть — прямо под колёса седана.

Тишину разорвал визг тормозов, лязг металла и восторженный вопль из-за угла:

— Йу-ху-у!

«Вишня», ловко увернувшись от бампера, шмыгнула в переулок, а оттуда, из двора, уже раздавалось радостное многоголосое гиканье. Машина тем временем тронулась с места и, крадучись, поползла дальше по улице, а я решила заглянуть в переулок, ожидая увидеть если не психушечку, то хотя бы подпольный карнавал.

На лужайке кучка подростков, вся в дизайнерском тряпье и кричащих имплантах, облепила того, кто снимал с себя плюшевую голову. Пот лился с него ручьями.

— Амадо, ну чё, продул сотку! — заорала девчонка с розовыми дредами.

— Да иди ты! Я чуть башкой в капот не вписался — это ж метр, не меньше!

— Мне с дерева виднее — ты за три метра отскочил, как ошпаренный!

— В этом уродском костюме ещё и не так отскочишь… Жарко, блин, как в сауне!

Костюм, за версту пахнущий потом и дешёвым плюшем, перекочевал к долговязому пацану.

— Счас я вам, сопляки, мастер-класс устрою, — бубнил он, натягивая малиновые штаны. — Амадо, смотри и плачь.

Две девицы с ногами, как у цапель, затопали и заскулили:

— Санчо-о-о! Санчо — краш!

Наконец Санчо влез в плюшевую вишню.

— Лайкайте на «Ю-Токе», ребзя! Санчо Рубио в деле!

И поплёлся, цепляясь за кусты, к дороге. Толпа хлынула за ним, проигнорировав меня, как уличный фонарь. Я поймала за рукав замыкающего — тощего парнишку с сияющим чипом на виске.

— Что за цирк у вас тут? — спросила я.

Он окинул меня взглядом, полным презрения к невежде:

— Ты чё, с Луны свалилась? Рибблинг. Фишка сезона! Ставки, вызов, хайп! Кто ближе к машине проскочит — тот и король.